Страж Грани Лёлька

А вот замаскировали мелиссой, душицей да липовым цветом — вот тебе и вкусный чаек получился. Ты сама-то неужто не почуяла?

Лелька задумалась, вспоминая собственные ощущения.

— Знаешь, медальон и впрямь был теплее обычного, но не сильно. Видно оттого я и не заметила ничего.

— Самой пора быть осторожнее. Медальон тревогу не поднял, потому как опасности для твоей жизни не было: травки не ядовитые, убивать тебя никто не собирался, разве что в куклу покорную превратить. Да и чай ты сама пила, никто силком не заливал.

Все поняла?

— Поняла, — веда почувствовала закипающую злость. Очень хотелось набрать Кравича и послать с его просьбой заковыристым маршрутом, а себя как следует выпороть.

— Погоди, не кипятись. Экая ты шебутная! Ты в своем разуме осталась, на сделку согласилась. Верно?

— Верно.

— От слова ты отступиться не можешь, сама знаешь. Ну а раз все одно делать придется, так и пусть себе Перунов жрец тешится, ждет твоей покорности. Только впредь осторожнее будь.

Лелька благодарно кивнула Зорычу, мысленно настучала себя по голове и постановила ничего у Кравича не есть и не пить, а буде придется встречаться — только в знакомых кафешках, а не в загадочных ресторанчиках.

— И вот еще подумай, хозяйка — не сам Божидар травы собирал, не дано это таким как он. Есть у него кто-то рядом вашего поля и вашей искры. Осторожнее будь, дева.

— Буду! —пообещала Лелька и отправилась готовиться к походу в больницу.

В комфортабельной палате пахло горем и болью. Девушку всегда это удивляло — помещение чистое, кровать удобная, даже запаха хлорки, обычного для больниц, нету, какими-то цветами пахнет.

А все равно, хочется то ли немедленно сбежать, то ли удавиться. Лелька не понимала, что ощущает она не то, что меряется химией и физикой, а тягостную атмосферу болезней и бед.

Первым делом веда нарисовала на косяке, на самом верху, защитные руны, проверила все закутки и постель. По палате прокатился ветерок, из углов вымелись сгустки тумана и исчезли. Дышать стало полегче, но такое количество навьих тварей девушку насторожило.

Она присела на стул у навороченной кровати и взяла мальчика за руку. Ребенок выглядел совсем прозрачным, но покоем тут и не пахло. Под закрытыми веками быстро двигались глазные яблоки, пульс то затихал, то пускался в галоп.

Лелька отметила, что на писк загадочных приборов никто не спешит — видимо, сестрички привыкли к ложным тревогам. Подстраиваясь к дыханию больного, веда постепенно погружалась куда-то в туман.