Страж Грани Лёлька

Лелька увидела, как изменился ее недавний собеседник: стали строже черты, жестче складки у губ, подозрительнее взгляд. Куда только делся бывший мажор! Теперь любой бы признал в этом суровом мужике родного сына Кравича.

— Да что ты, Служитель! — замахал лапками домовик. — Я ж с пониманием.Здесь, в кухне, возле печки завсегда моя полная власть будет. Никто нас не услышит.

— Ну тогда рассказывай, чем тебе ангел не угодил. Вон, церковь учит, что несут они людям свет добра и веры.

— Мало ли где и чему учат. Нешто своего ума нет? Любите вы, человеки, себя жалеть! Чуть вам кто сладкого посули — и все, ровно бараны за ним бежите.

— С чего это отринули? — возмутилась Лелька. — Род сам сменил Стража, когда родовичи перессорились.

— Веда, ты ж девка умная, ну нешто можно богов сменить, как старые лапти! Не-е-ет, пока есть те, кто богу верит, будет у него сила.

— Видимо новый бог ко двору пришелся, оказался милостивей и добрее.

— Не ко времени этот разговор, ну да ладно, чую вы без этого мне помогать не станете. Вот, говоришь, милостив новый бог? А теперь подумай, кому милость нужна? То-то же… Рабам да слугам. Древние боги с людьми рядом жили, роднились с ними, плечом к плечу в битве вставали. Вот и ростили они себе из людей соратников, тех кто спину в бою прикроет, в трудах рядом встанет. Ты, ежели напарника тренировать решишь, что, сладким его кормить будешь? Нет, пока он у тебя бочку пота в трудах не сольет, не отступишься, гонять будешь как сидорову козу, поскольку от его сноровки твоя жизнь зависит.

А ежели у тебя не напарник, а раб, коих бесчисленное множество, то можно и милостивым быть. Не справится один — возьмешь следующего. Нету смысла рабов тренировать, не нужны никому сильные слуги, нужны покорные да верные. Отдали человеки свою горькую свободу за сладкую милость, и стали из соратников да напарников — рабами. А рабы счастливыми не бывают. Сытыми бывают, а счастливыми— нет.

А коли раб ценен каким умением, вот как Верушка, появляется у него собственный надсмотрщик-погонщик. И гонит он этого бедолагу до смерти, не давая ни продыху, ни радости. Не бывает у таких людей ни близких, ни родных, поелику трудятся они до могилы, головы не поворачивая.

— Погодите, уважаемый… Я же Веру Васильевну не первый год знаю. Не было унее никакого надсмотрщика.

— Знамо, не было. Оберег у нее был. Сильный. На крови рода завязанный.