Ведьмы Джексонвиля

Обещаю, это  будет долгая и счастливая жизнь. Или ты можешь пойти с ним. – Князь  кивнул в сторону Жнеца. – К сожалению, времени на раздумья у тебя нет. 

Эми  испуганно оглянулась по сторонам, затем посмотрела в глаза Таше. Ведьма  прижала девочку к себе и молча опустила её на землю. 

Собравшись с духом, Эми подняла взгляд на Князя Тишины и произнесла:

 - Я хочу стать ведьмой. 

Над поляной разнесся отвратительный скрежет зубов Смерти. Князь чуть склонил голову набок.

 - Ты же понимаешь, что это лишь накладывает на тебя обязательства? Ты не получишь ничего сверх того, что я тебе уже предложил.

 - Я хочу стать ведьмой! 

 - Мне нравится твоя настойчивость! – рассмеялся Князь и достал из внутреннего кармана конверт. – Вот, прочитай и подпиши. 

Внутри был сложенный лист и обычная шариковая ручка. Амалия развернула бумагу. На ней от руки наискосок было написано:

1. Теперь моя душа принадлежит Князю Тишины. 

2. Посещение шабаша раз в году – обязательно.

3. Буду подчиняться правилам своего ковена.

Амалия Вуд

Эми поставила крестик рядом со своей фамилией и вернула документ с ручкой Князю. Тот вновь спрятал их во внутреннем кармане. 

 - Осталась последняя формальность, дитя. Выбери ковен. Полагаю, нет нужды рассказывать о каждом?

 - “Хеллвич”. Я буду джексонвильской ведьмой!

 -  Да будет так. Отныне ты – одна из них и находишься под моей защитой, а  Жнец не властен над твоей жизнью.

Голос Князя вдруг стал ниже и громче. Он сплёл пальцы и пронзительно посмотрел на замерших ведьм.

 -  Признаюсь, вы меня разочаровали, дамы. Мало того, что вы заключаете  сомнительные сделки с сущностями, от которых когда-то бежали ко мне, так ещё и превращаете нашу ежегодную встречу в настоящий балаган. Мне кажется, что вы перестали чтить Заветы и понимать их истинную суть.

Движением руки он заставил подняться трёх старых ведьм.

 -  Чёрная Ворона из “Адских фурий”. Виктория Торнвуд, “Салемские кошки”.  Безымянная Мать “Змей Данвича”. В охоте на Ташу и Амалию участвовали  почти все ковены, но именно ваши согласились на сделку со Жнецом и  начали травлю. За это вы и поплатитесь.

 -  Брат, – обратился он к Жнецу, застывшему в пентаграмме, – дитя должно  было покинуть мир живых, теперь оно принадлежит мне. Но я не смею  нарушить равновесие.