Не-на-ви

И вот теперь Вулф ведет себя так, словно со смертью магички ему всё ясно – но очень важно узнать нечто другое.

– И вы не думали переехать? – задал детектив очередной ненужный вопрос, который Угун старательно записал.

– А куда? К родственникам? Она бы тут же меня нашла. В другой город? В лучший мир? Я не знаю, куда мне надо было уехать, чтобы мамысь меня не достала. И потом, это не её дом, половина по-честному моя, от дедушки досталась. – Аза махнула рукой. – На самом деле я так устала, что иногда хотела, хотела поделить этот дом, продать свою половину, хотя жалко было ужасно, тут дедушка жил, а при нем все было как-то не так, всё по-человечески было… в общем, я узнавала, полдома мне не продать: дракон-то у нас один, как его поделить? Или оставить всего дракона  одной мамысь – а ничего бы у неё не треснуло? Да и как полдома продавать без отопления, кто его купит, за сколько? Далеко бы я уехала на это?

Гоблин неслышно вздохнул и взял из пачки следующий лист.

Ну и пусть. Пусть думает, что детектив спятил, потерял нюх или странным образом развлекается. Лишь бы Угун не припомнил, что позавчера мать старшего щенка Вулфа подкараулила детектива возле охранного участка и что-то рассказала встревоженным голосом.

Гоблин тогда, конечно, понял, что беспутный оборотень-сын снова встрял в неприглядную историю. Но Вулф не хотел, чтобы Угун связал это с его сегодняшним поведением. Он ощущал что-то вроде неловкости.

Странное дело – в историю вляпался сын, а неудобно от этого отцу.

– Конечно, мамысь готова была костьми лечь, чтоб забрать детей. Уже скоро. Им семь лет, они вот-вот начнут набирать силу.

Аза не пояснила, зачем дети были нужны бабке. Детектив и писарь и так это понимали: она хотела вернуть себе то положение, которое магички теряли с возрастом, когда проходящие через тело потоки энергии превращали их в слабосильных желчных старух. Пожилым магичкам удавались лишь самые простые заклинания.

А роль наставницы вернула бы старухе если не силы, то общественное признание и какое-никакое уважение. Еще на двадцать или тридцать лет, пока тела внучек не истощатся подобно её собственному, пока им не останется доступна лишь самая примитивная магия.

Двадцать или тридцать лет полноценной жизни. Вулф сказал бы, что это не так много. А кто-нибудь вроде Угуна счел бы, что это очень, очень хорошо.