Линии Леи

Оправдываться дальше и ссылаться на неадекватное состояние будет ещё большей глупостью.

– Извинения приняты, – сказала она вдруг. – Убедительно прошу вас не возвращаться больше к этой теме.

– Принято! – заверил я и тут же делово поинтересовался, – Вы знаете, что со мной было?

– Могу только предложить. Пока есть три равновероятные версии, которые мы сейчас будем проверять одну за другой.

– Начните с хорошей, – схохмил я.

– Ладно. Она заключается в том, что у вас банальное нервное перенапряжение.

– Нет, не подходит, – тут же опроверг я. – Для стресса характерна нервозность и упадок сил. Есть несколько явных признаков, я бы их непременно заметил. А тут какой-то истероидный припадок, да ещё и с потерей контроля.

– Признаки уловимы для стресса в обычных, медленно давящих на психику условиях. У вас было, так сказать, форсированное погружение. В последние дни отмечали в своей жизни нечто необычное?

– Нет, что вы! Подрался с хищником, побывал в рабах у гипножабы, провёл спарринг со слизняком – рутина!

Вересаева улыбнулась.

– Слизняк – это вторая версия. Его выделения токсичны, если попадают в кровь. Уверены, что он вас не покусал?

– Не буду врать, не знаю. Обсасывал, да, было дело. Когда он на меня свалился, я ободрал спину, да и ноги тоже. Контакт со слюной вполне мог быть, если речь об этом.

– Тогда лежите спокойно, мне придётся стянуть с вас брюки.

Я вознамерился пошутить про харрасмент, но как только рискнул открыть рот – открылась дверь. Посетитель охнул, пискнул: "Извините!" – и остановился в нерешительности. Вересаева повернулась к нему, вернее – к ней, не выпуская из рук моих штанов.

– Входите же, Лена! Что замерли, право слово? В этом кабинете вы никогда не встретите ничего, чем можно было бы меня скомпрометировать.

– Да я… – начала было Леночка, наш штатный медик.

– Давайте, давайте! Больше дела, меньше слов. Я как раз подготовила вам пациента.

Лена решилась, подошла к столу и брякнула на пол переноску с врачебным реквизитом. Сфинкс встал по другую руку.

Следующую четверть часа меня нещадно ворочали, щупали и меряли. Я старался не ворчать, только иногда притворно вскрикивал от прикосновения холодных металлических инструментов.

Лёжа лицом вниз, я разглядывал ковёр. Переживал острое чувство неправильности.