Линии Леи

– Что вы сказали?

– Я говорю, есть – не ударить лицом, будет исполнено!

Она выдержала паузу в три секунды и ровным голосом произнесла:

– Ваш юмор неприемлем. Потрудитесь во время рабочих совещаний держать шуточки при себе. Вам не нравится бывать здесь? Я тоже считаю, что вас вызывают слишком часто. Напомню: только благодаря вашему таланту вляпываться в истории. Я хотела бы верить, что это случайность, а не вопрос вашей компетенции.

– А, так дело в моей компетенции? – воскликнул я.

Белая пелена снова заволокла глаза. Стряхнуть её, как в первый раз, не было сил и желания. Вместо этого я зажмурился и, потрясая кулаками, начал орать. Не помню, что именно. Кажется, там было про тупые лекции, про бессмысленную практику, про сонные рожи, секретность, внешний вид…

Пришёл в себя я из-за резкого запаха горелого абрикоса. Открыл глаза, тут же снова закрыл и закашлялся. Густой дым вересаевской сигареты бил прямо в лицо.

Какого чёрта? Почему она висит у меня над головой? Или не висит… Кажется, она стоит надо мной, а сам я лежу на чём-то твёрдом.

В голову пришла дикая фантазия, что меня разложили на жертвенном камне, а замдиректора уже заносит кривой костяной нож. Резко, но безрезультатно дрыгнув конечностями, я снова открыл глаза.

– Сфинкс, с ним раньше бывало такое?

– Нет. Я сам в шоке.

– Тогда кто-нибудь, сбегайте в медпункт. Врача сюда, мигом. Да отпусти ты уже его, не побежит. Вроде, всё закончилось.

Я почувствовал, что с моей правой руки сняли тяжесть. Почесал нос. Пальцы тряслись, как у запойного алкоголика в понедельник утром.

– Что это было? – сказал я и не узнал свой голос.

– Ты наорал на Елену Владимировну, – сообщил голос Сфинкса и тяжесть исчезла с левой руки. – Ещё ты пытался дать в морду кадровику, но по сравнению с первым это мелочи.

– Что за выражения? – возразила замдиректора.

Очень странно. Говорила она вроде бы громко, но я едва различил её голос.

Но Вересаева оказалась права, всё действительно кончилось. Гул в ушах быстро стихал, а через некоторое время я даже сумел оглядеться без приступа тошноты.

Оказывается, я лежал в кабинете начальницы, на её письменном столе. Как я сюда попал из зала для совещаний – без понятия.