Дар речи

В нее мне играть не интересно, я всегда выигрываю. Но если совсем скучно, то я прямо в голове играю с Гором. Он все же бог, и примерно один раз из пяти выигрывает у меня.

Леша

Если вы никогда не были немым, то вам, скорее всего, сложно представить все те неудобства, которые это доставляет.

У меня, кстати, появилась мысль – откуда вообще эта немота у семьи Лизы перед обретением своего слова.

Это для понимания ценности сказанного. Все помнят фразу – «Слово – серебро, молчание - золото». У семьи моей любимой девушки слова были – как радиоактивный уран, тот самый, лом из которого пытаются утопить в ртути.

И вот чтобы получив эту бомбу, не разорвать себя и окружающих, природа создала этот период молчания.

Хотя, если я правильно понял рассказы Лизы, помогало это слабо. Все тут же пытаются понять, что делать со своим словом, а семья – как его приспособить в хозяйстве.

Тот же «Род» в арсенале Лизы тетки пытались использовать как коммутатор, типа «Лизонька, солнышко, соедини меня с Раей, пожалуйста» - «тетя Марина, вообще для этого телефон есть!» - «да у меня руки жирные, ну что тебе стоит?».

Тогда пришлось в дело вмешаться отцу Лизы, который прекрасно понимал, что треп двух его сестер кого угодно может свести с ума, а если он постоянно звучит в твоей голове, то у тебя и для жизни-то времени не останется.

Сейчас я молчал и ждал своего слова. Моя немота озадачивала окружающих, а то, что вместо меня всегда и везде говорила теперь Лиза, делало всю ситуацию еще и комичной.

- Котлету или рыбу? – спрашивала повариха на раздаче.

- Ему и котлету, а мне ничего, - отвечала Лиза и мило улыбалась, а я кивал. Она, кстати, почти ничего не ела, утверждая, что после деликатесов от его брата вся остальная еда словно сгнившая рыба, пожаренная на прогорклом мясе.

Лиза училась слушать меня без слов, а я – доверять ей решения, которые обычно принимал сам даже не думая. Иногда она ошибалась, и тогда я пил тоник вместо любимого компота или капучино вместо американо.

И знаете – это тоже оказалось отличным опытом. До Лизы я был камнем, который в юности медленно катился с горы, но годам к двадцати пяти застрял в глине, и медленно погружался вглубь.

И вот сверху торчала только макушка, на которой выступила полоска мха и сидела какая-то приблудная лягушка, претендующая на звание царевны… Так вот – когда я уже почти затонул, появилась Лиза и словно невзначай выкинула меня из уютной ямки.

И теперь я летел.