1910-я параллель: Охотники на попаданцев

Зал освещался тремя десятками белых ламп, до сих пор непривычных.

Пахло луком и салом. Не иначе, Старый перекусывал на посту.

Я залез под сюртук, достал из кобуры револьвер, заложил руку с ним за спину и оперся на трость, изображая вальяжную небрежность. Следовало, конечно, принять такого нарушителя в крохотной караулке на проходной, да только терпеть её не мог. Каменный мешок, да и только. Меня в такую тесноту разве что самой суровой необходимостью заманить можно. Так что, лучше в зале.

— Впусти.

Старый торопливо вышел на улицу, а потом быстро открыл дверь нараспашку и убежал за свою дежурную стойку, где его ждали обрез двустволки и два револьвера.

Вопреки ожиданиям в зал вошли не городовые, а некто, одетые, как портовые грузчики, и вели они перед собой смуглого азиата, одетого в грязный-грязный халат и серую войлочную шапку.

— Это, ваша высокобродь, – начал один, – мы это, привели. Нам бы это. Хоть рубль какой.

Я скрипнул зубами. За поимку пришлых давно объявлена награда, но при этом определён порядок их представления. В таких случаях требовалось сначала прийти в полицию и изложить суть вопроса. Там бы попаданца посадили в одиночку, а потом пришли бы и мы, или полицейские чины привели его сюда, но вот так самим – это верх наглости. Но с другой стороны, полицейские могут выгнать ходоков взашей, а поимку присвоить себе.

Я ещё раз оглядел приведённого им человека, испугано таращившегося то на меня, то на своих пленителей, то на яркие газоразрядные лампы. Одежда на нём была самая обыкновенная для жителей степей. И хлопковый стёганый халат, и грубо сделанные сапоги с загнутыми носами, и войлочная шапка с отворотами.

— Старый, кликни Бычкова, – медленно произнёс я, и пожилой вояка тут же покрутил рукоятку телефона и приложил трубку к уху.

— Аппаратную. Да. Ванька, бегом вниз, Евгений Тимофеевич зовёт!

Через несколько минут раздались звонкие шаги и скрип новых ботинок, и на лестнице показался молодой человек в статском двубортном сюртуке синего цвета со знаками различия работника связи. Он быстро спустился и, подойдя ко мне, щеголевато щёлкнул каблуками, вытянулся по струнке. От него пахло жжёной резиной, канифолью, кофием и женскими духами. Этот стервец опять, поди, у связисток ошивался.