Под чёрным солнцем

— Ученицы? Елена, вы можете такое – и только ученица?! Что же тогда может…

— Лесная Сестра полного посвящения? — улыбнулась Лейла. — Появляться. А то, что может Лена – это её уникальный дар, он у каждой из нас свой. Я вот не могу удерживать, как она, зато очень хорошо чувствую настроение.

— Эмпат? — первое удивление у хирурга прошло, и он немного успокоился. — Маша, а ты разве тоже фея?

— Меня вчера только посвятили, — девочка смущённо опустила глаза.

— Да, Маша теперь ученица Лейлы, — приобняла её Лена.

— Тоже эмпатом будешь? — подмигнул Евгений Вячеславович.

— Слово «ученица» в данном случае следует понимать не буквально, — пояснила Лейла, и хирург отметил про себя, что девушка говорит по-русски свободно и без малейшего акцента. — Я только посвящала, а дружит Маша больше с Леной. Маш, расскажи про свой дар, не стесняйся!

— У меня сестра есть, — детский голос постоянно сбивался, но все слушали очень внимательно, не пытаясь поторопить. — А у неё это, ну… неврология, — Маша вспомнила слово.

— Руки всё время такие судорожные, и ходит плохо. Когда я кладу ей руки на голову, у неё лучше получается, но я чувствую руками – оборвано что-то в голове. А сегодня даже увидела, где оборвано, хотела подтянуть. Не получилось, — вздохнула девочка. — Но я ещё попробую.

— Маша, ты что, видишь такие патологии? — не поверил потрясённый хирург.

— Скорее всего, не только видит, но и может исправлять, — подтвердила Лена. — Маш, на тебе же не было даже кольца, когда ты пыталась! Лейла, помнишь, что Лера рассказывала? Когда она была ученицей, ей для этого пришлось взять в другую руку медальон.

— А спинной мозг ты можешь так посмотреть? — решился Евгений Вячеславович. — Понимаете, — он обвёл взглядом всех трёх фей, — есть в нашем доме девочка одна, в аварию попала три года назад…

* * *

В эту ночь к ней вновь приходили светлые тени.

Как давно всё это было! В другой жизни, в другой вечности. Был тёплый ласковый мир, была мама, и была девочка, которую проносили через каждую ночь скользящие в синеве тени.

«В ясном воздухе ночном говорят они о том, что за днями заблужденья наступает возрожденье, что волшебно наслажденье – наслажденье нежным сном…»[4] — вспомнилось ей.

Да, тогда возрождение приходило каждое утро, а теперь… «А теперь всё, что мне осталось, – это стихи», — она закрыла глаза и попыталась вспомнить сон – возрождающий сон, который покидал её на три с лишним года.