Под чёрным солнцем

— К сожалению, пока только ученица, — Лена потянула девочку к скамейке и сняла кольцо. — Давай проверим – может быть, ты тоже будешь феей?

— Как Гарри Поттер? А волшебная палочка у тебя где?

— Как Таня Гроттер, — поправила девушка. — Ты же знаешь, что в России палочками не пользуются, у нас магические кольца, — она надела кольцо на палец Маши. — Что на нём написано?

— По-английски что-то, но мы такие слова ещё в школе не учили.

— Маш, не всё, что написано латиницей, написано по-английски! Палочкой на земле изобразить можешь?

— Могу, — девочка старательно вывела девиз Лесных Сестёр: «Pro domo sua».

— А как переводится?

* * *

— Тётя Лена жарит картошку. Мы будем кушать картошку. Покажи тёте Лене, как мы улыбаемся… Дюшка, не мешай! — Татьяна Ивановна сунула мальчику сырую сосиску. — Иди с Полинкой поиграй!.. Елена Александровна, представляете, Жорик уже «мама» говорит! — женщина просто зафиксировала некий набор звуков для обращения, совершенно не удивившись, что совсем юная девушка представилась по имени-отчеству.

«За медсестру или практикантку из больницы, что ли, принимает?» — подумала Лена. — «Да нет, пожалуй, вообще ни за кого не «принимает» – ей, похоже, просто-напросто всё равно».

— Тётя Лена, — неожиданно чётко выговорил Жорик и потянулся к другой сосиске.

— Вы слышали? Уже «тётя Лена» сказал! — Татьяна Ивановна откровенно балдела, даже не замечая, что «шилопопый годовас» тянет в рот сосиску прямо в целлофане, и девушке пришлось быстро вмешаться: «Георгий, почисть сначала, вот так».

— Ой, мы уже знаем, как нас зовут! — умилилась она, потому что Жорик, которого первый раз в жизни назвали полным именем, с видимым удовольствием произнёс новое слово – «Гогий».

«Человеку со стороны, конечно, показалось бы смешно, да только не мне!» — Лена была в тихом ужасе. — «Выражение лица-то у неё – прямо как у принявшего дозу алкоголика, ни больше ни меньше. Уж кого-кого, а алкоголиков я навидалась! И это называется «любит детей»? Их если кто в этой семье и любит, то отец, а мать просто от младенцев балдеет, как от водки.

А подросшие дети для неё, соответственно, – как пустые бутылки, только под ногами мешаются».

— Жорик, спатеньки? — женщина отнесла в комнату малыша, который уже слопал сосиску и начал зевать, и вернулась на кухню. — Хоть поем спокойно, а то не дадут ведь эти! — она положила себе в тарелку жареной картошки.