Под чёрным солнцем

— Сам этих «чурок» недолюбливаю, признаюсь.

— Ну вот, спят девочки, — на кухне появилась Светлана. — Наталь, ты с ума сошла – Дашеньке сразу двоих кормить? С одним-то ребёнком и то женщины еле справляются!

— Я справляюсь, — спокойно улыбнулась вошедшая следом Даша. — Мама, ты хоть посмотри на меня – похоже на классическую «кормяшечку»?

— Знаешь, нет, — Светлана оценила, как выглядит дочь. — Не суетишься, от усталости вроде не падаешь, причёска аккуратная, и даже скипевшимся молоком не несёт. Ты что, после каждого кормления моешься?

— Конечно, — Даша с аппетитом вгрызлась в большое яблоко – явно не из ближайшего магазина.

— Вы, конечно, отбитые на всю башку, — резюмировал Виталий Андреевич. — Но юмор в том, что именно поэтому у вас всё получится!.. Чёрт! — он обхватил руками голову и уставился в окно. — Вот как так? Убил какую-то незнакомую девушку, а вернули – внучку!

* * *

Ханисет Балесит, хранитель ласимельской княжеской библиотеки, с наигранным сожалением развёл руками:

— Это всё.

«Умалчивает о чём-то», — понял Артур. — «Человек очень опытный – специально крутит в голове посторонние мысли, но всё равно чувствуются какие-то отголоски настоящих».

— Ханисет, — спросил он, — а у тебя самого нет предположений, откуда родом тарлаонцы? Что вас изначально было совсем мало – это понятно, но вы явно происходите из какого-то мира с довольно развитой материальной культурой.

— Ты тоже это понял? — усмехнулся Балесит.

— Да. Знания у вас не цельные, — Страж Вихрей не нашёл в тарлаонском языке точного аналога слова «систематизированные». — Например, очистку серебра купелированием хорошо знаете, а восстанавливать его из соединений не умеете. Олово знаете, а ртуть – нет. Такое впечатление, что в вашем родном мире было цельное знание, а не отдельные куски, но среди первых тарлаонцев просто «кто-то что-то знал».

— Да, — подтвердил библиотекарь. — Ни в одной летописи не упоминается, что у нас исходно были учёные или какие-то книги.

— А через какое время после нашего появления на Тарлаоне была написана первая летопись? — поинтересовалась Леренна.

— Самая старая из дошедших до нас – лет через сорок. Один молодой грамотей умудрился дожить до старости и решил рассказать о своей жизни, — Балесит кивнул на свиток, лежавший на столе. — Да и то это список.