Чародей из заброшенной школы Искра Безумия

В один из вечеров, когда Рите было совсем плохо и Милана уже думала вызывать скорую, чтобы везти девочку в больницу, в дверь позвонили.

Максим сам открыл, ожидая увидеть кого угодно из сослуживцев, коллег или немногочисленных друзей. Но на пороге показалась она. В красном приталенном пальто, черных брюках и долгополой шляпке с розой на черной ленте.

Дарина сама вошла в квартиру, осмотрела длинный коридор, украшенный семейными фотографиями семьи, а затем обернулась к вышедшей Милане и пророкотала:

- А вы – его супруга, так?

- Да.

- Я – его сестра. Дарина Вороницына. – она взглянула на брата. – Я пришла сообщить тебе, что наш папаша кони двинул в мир лучший. И просил передать тебе вот это, - она достала из кармана сложенный вчетверо лист бумаги. – Это копия завещания, заверенная нотариусом.

Максим неуверенно раскрыл лист – и увидел, что ему отец оставил почти все свои труды и работы, которые бы стоили в одном только офисе миллионы.

И в завещании было четко указано: ни Злата, ни Дарина не имели права вскрывать библиотеку и рабочий кабинет в фамильном особняке Вороницыных. Только Максим и его наследники имели на это право.

- И что? – уточнил Максим. – Чего тебе надо?

Дарина косо посмотрела на комнату с Ритой.

Девочка как назло закашлялась, и Милана, прикрыв дверь, взяла супруга за руку. Хоть она и не принадлежала к нечистой силе, но за своего ребенка она бы билась до последней капли крови.

- Не волнуйтесь, я хочу помочь, - и улыбнулась.

- Проваливай отсюда, - приказал Максим, указав на дверь. – Вон пошла! Вон!

- Не кричи на меня, Макс, - она сделала акцент на его имени. – Я могу помочь. Источник вашей беды – ты, - она кивнула брату, - поэтому, если не хочешь, чтобы твоя дочь отправилась за дедом, исчезни из их жизни.

- Что?! – воскликнула Милана.

- И вы увидите, как у девочки наладится не только физическое, но и психическое здоровье.

- Прекратите сейчас же! – Милана увидела, что супруг сейчас бросится на Дарину. – Прекрати! Уйди отсюда!

Дарина больше ничего не сказала. Молча встала – и ушла.

Словно ее и не было.

Даже запашок ее духов выветрился спустя час.