Русалочья кровь

Росла Тамара счастливой и всё у неё было, что могла душа пожелать. Стала красавицей-раскрасавицей, от женихов отбоя не было. Баловали её и лелеяли. Вот и замуж вышла не только по согласию родителей. но по любви, но и года и прошло, как вдовой осталась. И когда второй раз сосватали – повторилась история. На неё уже поглядывать нехорошо стали и через плечо плеваться, чтоб не сглазили.

А всё ж нашёлся третий муж, Прохор, когда родителей в живых не было. Защитить уж никто не мог и стал муж руку на Тамару поднимать.

Раз, второй, а на третий не стерпела она, такая злость проснулась, что проклятье само с губ сорвалось. Пожелала околеть и околел Прохор тут же.

Больше она замуж не шла. Прожила Тамара жизнь долгую, ни болезни, ни старческая дряхлость к ней не липли. Уже пора бы и честь знать, но никак смерть за ней не приходила. Устала она, натерпелась, насмотрелась и злости людской и предательства. Только и грело её воспоминание о родителях, да первом любимом муже.

Снились Тамаре сны странные, дивные, где летала она над лесами и долами, украшала пальцы перстнями со звёздами, гуляла по лунной дорожке, плескалась в заповедных озёрах.

Чудилось ей, что в тюрьме она, в теле человеческом заключена и оттого злилась и металась по кровати. А как просыпалась, то плакала неизвестно от чего.

А сила её как проснулась, так и росла с каждым годом, жгла изнутри. Становилось полегче, ежели выпускать её, колдовать, да людям вредить. А что ж им помогать, когда столько гадости в них, света за мерзостью и не видать.

Сделалась Тамара жёсткой и властной, угасло в ней добро с годами. И в окружающих она как в зеркало смотрелась и только зло и видела.

А как-то пришли к ней три женщины с ногтями чёрными и в капюшонах. Ведьмы то были. Перебрались они в город недавно и унюхали местную хищницу. Вот и припёрлись незваные с хлебом-солью да с миром. Приняла их Тамара, и они её приняли, научили премудростям всяческим – и как скотину извести, и как на шабаш летать, и как отворот-приворот сделать.

Каждую ночь теперь выходила Тамар Ивановна на охоту и вымещала на жертвах всю боль свою и тоску по забытому, игралась с ними, да пугала.

И не знала, не ведала, что сестра её рядом совсем и продолжает поиски.

Глава 7

Июль переплюнул своего младшего брата, июня, по жаре и спровоцировал оранжевый уровень пожарной опасности.

Лес вокруг Сервуги ещё держался, в основном благодаря активистам из экопоселения "Сервужский крест", разгоняющих любителей шашлыков под пивко.