Русалочья кровь

И разглядел – в подлеске стояла Глаша его, словно сотканная из клочков тумана. Стояла, как живая, только очень бледная, махала рукой ему и улыбалась.

Мужик ушёл, а призрак медленно повернулся и уплыл в темноту. Только ошибся Фёдор, не Глаша то была, а Беляна – злой дух, полуночница. Уж тысячу лет промыкалась Беляна на свете, а потом со счёта сбилась. И так тоскливо ей было, так муторно. Тянуло её к людям, занятными они казались, только жили недолго по Навьим меркам. Вспыхнет новая жизнь и сразу угасает – короткий их век и яркий, как у бабочки-однодневки.

Завидовала полуночница людям, а иногда жалела и помогала. Вот и сегодня не удержалась.

В душе мужичка этого так светилось и искрилось, что она сквозь чащобу почуяла, увидела, услышала и пришла на чудо дивное посмотреть. Знала уже, что такое любовью зовётся, и любовь эта – великое счастье. Да только духам не дано познать ни любви, ни ненависти, ни радости – бесплотные они и бесчувственные.

Прижала Беляна ладошку полупрозрачную к груди, где у живых сердце бьётся и ощутила там пустоту, холодом веющую.

Хотела Беляна поплакать, говорят слёзы облегчение приносят, а не смогла. И тогда подняла полуночница голову и закричала криком страшным и прокляла всю Навь и себя саму. Тишина была ей ответом, не удостоила Навь ни обидой, ни наказанием.

Всю ночь бродила Беляна по своим владениям, царапала грудь свою длинными когтями – да заживало на ней быстро, вырывала клочьями волосы белые – да ещё длиннее отрастали, металась, металась пока заря-заряница не забрезжила.

Пришла зорюшка ясная, взглянула на землю, глаза сонные протёрла и провела черту – день от ночи отделила. На меже той и встретились полуночница и полуденница, две сестры, два духа навьих. У одной волосы, что лунный свет льются – белы и гладки, у другой – тёмные космы спутались, до пят висят. Одна с глазами серыми, как сумерки вечерние, а другая – чёрноглазка, как туча грозовая в жаркий полдень.

– Опять ты, Беляна, тосковала? Недалече так и беду накликать.

– Не могу я так, Даринушка.

Тошно мне, не жизнь это. Лучше б умерла я, а как не знаю.

– Нет для нас жизни, Белянушка, и смерти нет. А за слова такие, смотри, Навь тебя накажет, хуже смерти покажется.

Развернулись сёстры и отправились восвояси, по делам своим – полуночница ночью заведовала, а полуденница днём правила. А на заре вечерней вновь свиделись, серпом жатным обменялись, символом власти своей. И так день за днём и год за годом, пока не взмолилась Беляна.