Русалочья кровь

– Не слышу я ничего. Ты, только, Фёдор не оборачивайся. Нельзя тебе, ты цветок рвал.

– Они за мною пришли, господи спаси-сохрани.

Фёдор хотел перекреститься, но остановился, вспомнив, что клад сразу в землю-матушку уйдёт. Тогда Прокоп ему долг не простит и детишек, отданных в батраки за долги, затравит. А Манька хилая совсем, ноги еле волочет, еще седмица и точно помрёт девка. Ничо, перетерпит он ради Маньки и ради Ваньки, нечистая сила его не тронет, если глаза держать долу.

– Ты смотри у меня, молитвы читать не вздумай.

Фёдор мелко закивал и решил думать о покойной жене своей, Глаше. Красива была зазнобушка его и добра, а как пела – не наслушаться. Жаль лихоманка её прибрала, как сыном разродилась. И сколько лет уж прошло, а тосковал он по ней сильно.

Срамной цветок как будто побелел.

– Дык он светится что ли?

– Точно, светится. Смотри и лепестки шевелятся.

Фёдор напряженно замер, уставившись на бесовское зрелище. Его полные, детские губы раскрылись и задрожали от испуга и восторга. Он не замечал, как Прокоп зашёл ему за спину и вытащил самодельный нож.

В тот же миг цветок папоротника вспыхнул ярким светом, а крышка сундучка тихонько щёлкнула и приоткрылась на один палец. Прокоп вскрикнул и, забыв обо всём, кинулся вперёд, отбросив почти погасший факел. Обхватив ящик руками, он что-то горячечно забормотал, откинул крышку до упора и запустил туда обе руки.

– Золото, яхонты, смеральды, лалы – да здесь на полцарства хватит.

Кто-то или что-то пронеслось слева от Фёдора, обдав холодом и заставив зажмуриться крепко-крепко. Холодные пальцы погладили по щеке и коснулись виска.

– Проклятье, не могу рассмотреть, что там. Как в жёппе у чёрта, – выругался Прокоп и наклонился ниже, почти засунув голову в ящик.

Хлопнуло, стукнуло, затрещало и затихло. Фёдор подождал немного и позвал:

– Прокоп.

Нет ответа.

– Прокоп. Ты здеся что ли?

Тихо, только лес шумит, птицы и звери ночные кликаются.

Через час задумчивый Фёдор выходил из леса. Яма была засыпана, а клад упрятан обратно. Повторно вскрывать сундук он не пробовал, да и волшебный цветок куда-то запропастился.

Последний раз он оглянулся назад – поклониться, да лешего-батюшку поблагодарить.