Чукча

– Засем носил, однако, плохих прогонял, холосо, носил плохо, назад веди давай!

– Дед, там менты уже могут быть, у тебя только деньги отберут, а меня вообще закроют, что детей обидел. Хочешь, сам возвращайся, но я не советую.

У деда, похоже, мыслительный процесс начался, минуту молчал, не меньше. Да что я с ним вожусь-то, повернулся уходить, тут шаман поговорить решил.

– Постой, однако, не понимает мой. Посему тетей опител кому какой тело? Посему мой милисый опитеть хотел? Кута бесым?

А действительно, куда бежим? Приткнуться-то мне нужно куда-то, я и не думал пока… по школьным друзьям самолюбие не позволяет, переругался со всеми ещё перед свадьбой… общие знакомые они как-то больше не мои… значит, в остатки бабушкиного дома бежим, крыша есть, и ладно, июнь на носу.

А дед уставился на меня, как на идола своего деревянного. И глаза хоть и раскосые и маленькие, а как будто даже серьёзные какие-то, хотя я эвенков близко не знал никого, может, и смышлёные бывают.

– Не то, чтобы бежим, дед, но от ментов, милиции по-твоему, нам с тобой лучше держаться подальше.

Я вот на пару бутылок напел, мне и хватит, да и ты лучше к дому двигай. Дорогу-то найдёшь сам?

– Нету дом, однако, торока тосе нету.

– Ну не дом, стойбище там, чум, жёны, дети, внуки твои где живут? Ты кто вообще? Нивх?

– Нету стойбисе и внуки нету. Чукча я, – выдал он, немного подумав – некде ходить.

– Ну, если идти некуда, можешь со мной – разрешил я – далеко только.

– Нисиво, мой ходить.

Наверно, со стороны мы смотрелись забавно, я под метр девяносто пять и семенящий рядом дед чуть больше полутора.

Я периодически переходил на нормальный свой шаг, тогда дед отставал, махал своей лягушкой и причитал. Вини-Пух и Пятачок, в общем. До Железнодорожного района неблизко, маршрутку до морковкина заговенья ждать можно, зато, пока шли, и едой закупился, и бухлом.

Домик бабушкин не великие хоромы, и был-то неказистый, из хлама сколоченный, а за полвека с лишним совсем покосился и в землю врос, крыша вот в порядке, сам после армии ставил.

Немножко обгорел, бичи два года назад забирались, хорошо, сосед заметил, и бичей покритиковал малость, и огонь затоптал. А у меня тогда любовь-морковь неземная в глазах, нет бы ремонт какой сделать – заколотил окна-двери, и всё. Хорошо ещё не продал, не нашлось покупателя.

Добрались в сумерках уже, двери заколочены на совесть, пришлось к соседу идти за ломиком. Он и свечек дал, провода ещё до тех бичей куда-то делись.