Пламя на воде

Пламя на воде

Ольга Хожевец

Стоит ли спасать мир, который того упорно не желает? Бороться с нечистью, в которую большинство просто не верит? Отдавать за это жизни? Рыцари магического Ордена Пламени не задаются подобными вопросами. Они знают, насколько тонка грань, отделяющая мир от безумства жадных тварей. Не щадя себя, они снова и снова встают на защиту этого хрупкого равновесия. Но как быть, если сегодня твой главный противник не нечисть, а человек?

Ольга Хожевец

Пламя на воде

Пролог

Традиция завершать собрание кафедры застольем в ближайшем кабачке родилась в Умбрийском университете в незапамятные времена и соблюдалась неукоснительно.

По такому случаю несколько столов в зале сдвигались в один ряд. Научная братия с достоинством рассаживалась, вкушала яства, позволяла себе поддержать усталый мозг изрядной толикой алкоголя; постепенно голоса ученых мужей становились все громче, суждения – все категоричней. Случалось даже – прежде, не нынче – что заканчивались эти посиделки потасовкой, настолько входили в раж коллеги по кафедре в стремлении отстоять истину.

Рассказывали, что иной раз в этих сварах истина и впрямь странным образом рождалась. Но то было давно.

Нынешние посиделки тянулись не первый час. Тянулись, впрочем, вяло и без огонька; общий разговор постепенно увял, рассыпавшись на мелкие очаги. Мерно капало со столешницы на пол разлитое кем-то вино. В воздухе висел сизый дым от множества раскуренных трубок.

– Вы, сударь мой Ракис, не иначе как самоубийца, – втолковывал один из заседавших, расплывшийся, но еще сохраняющий внушительный вид мужчина средних лет, другому, съежившемуся на неудобном табурете. – Профессиональный самоубийца, вот как это называется! На собрании кафедры! Во всеуслышание! Заявить, что магия существует, и вы хотите ее изучать. Нет, ну это как же надо себя не ценить, а?

– Я, уважаемый Кассий, себя как раз ценю, – вяло огрызнулся Ракис.

 – А потому привык говорить, что думаю.

Бакалавр и ассистент кафедры – пока еще ассистент кафедры – знаменитого Умбрийского университета Ференц Ракис был худ, невысок, черняв и носат. И молод. Даже возмутительно молод, по мнению многих коллег, а молодости свойственно легкомыслие. Тем не менее, сегодня в глазах Ракиса поселилось тоскливое выражение гонимой отовсюду дворовой собаки, и чем дольше бакалавр пил, тем более унылым становился его вид.