Спирас. Книга 1

Внутри зашевелилось приятное чувство: они будут всех видеть, а их – никто, они такие скрытные! Аластер вдруг вспомнил, что должен отключить все эмоции… Знать бы еще, как это сделать.

– Не переживай, все будет хорошо. Просто скажи себе, что сейчас ты все посмотришь, а подумаешь об этом позже, – прошептал в затхлой темноте знакомый нежный голос.

Он постарался успокоиться и почти справился, ведь рядом стояла Элизавет. С ней, и ради нее, он точно сможет. Настройка… Никаких эмоций… Кажется, выходило неплохо, только Император все никак не приходил.

– А долго еще ждать?

– Молчи!

Двери отворились, и вошел Он!

Волна восхищения прокатилась по нутру. Аластер глубоко вздохнул и просто смотрел.

Император прошествовал к трону. Он был одет в ослепительно-белую мантию, расшитую золотом. Медные волосы львиной гривой спадали до плеч, обрамляли не молодое, но и не старое лицо, выражавшее бесконечную мудрость и покой. За повелителем следовал Виктор в привычном черном плаще. Его голубые глаза, как две льдинки, смотрели на мир безразлично и холодно.

Аластеру безумно захотелось пообщаться с Виктором еще раз! Переспросить, неужели служба у Цесаревны – это именно тот план, который имел на него император? Он уже реализовался?

Отвесив себе мысленный подзатыльник, Аластер отправил все эмоции куда подальше.

– Я слышал, в этот раз нас ожидает кое-что интересное, – произнес Виктор, занимая свое обычное место за Императором. – В списках он идет четырнадцатым, завершающим.

– Я изменил порядок, теперь он идет первым.

Аластер впервые услышал голоса Императора и еще раз себя одернул: Соберись! Нельзя отвлекаться!

– Как скажете, повелитель.

– И единственным.

– Полагаю, это сократит нам время.

– Несомненно. Пусть войдет! – провозгласил Император, и двери отворились во второй раз.

На пороге стоял отвратительно неухоженный человек, который одним своим видом осквернял это место. Седые патлы торчали во все стороны, одежда мешком висела на тощем теле… Он стоял босой? Следом за человеком в зал внесли его картину.

Художник по имени Ферроу склонился перед императором в поклоне. Вероятно, так в его понимании выполнялось торжественное церемониальное приветствие? Вышло какое-то странное кривляние.

– Кандидат Ферроу, – громогласно объявил Император, – поднимись. Узнаешь ли ты произведение искусства, что стоит перед тобой?

Ферроу встал из «поклона» и скосил глаза на картину.

– Да, всемогущий, это моя картина.