Вельвет

Ругательства, угрозы, фотографии с мест аварий и убийств.

Бумага выглядело дорого, тяжело, но буквы и фотокарточки держались плохо, будто клей выдохся.

– Есть идеи, кто? – спросил Михалыч.

– Это ваша забота. – Зубов эффектно уронил на стол пачку денег, затем вытащил из неё две сизых банкноты. На Михалыча меланхолично уставился отпечатанный енот в полосатом костюме, бессменный председатель исполкома народных депутатов.

– Это задаток и то, что получите в конце.

Говорил Зубов так, будто знал лучше остальных, как и что нужно делать.

– Не люблю искать чёрную иглу в чёрной комнате, – ответил Михалыч и положил письма на стол.

В кабинете стало столь тихо, что слышался посвист отопительной системы.

Зубов повел плечами, приосанился.

– Я уже сказал: мою жену преследуют. Уже несколько месяцев.

– Это говорите вы.

Глаза зайца сердито блеснули за очками. Он снова пригладил уши, достал из кармана сигару и откусил кончик.

– Курите?

– Пью.

– Это чувствуется.

– Не досыпаю.

– Это тоже чувствуется. – Они снова помолчали, пока Зубов картинно раскуривал сигару и смотрел в окно. Воняло жжеными подушками. – До того, как я встретил Анжелу… мою жену, я часто просматривал раздел брачных объявлений в «Телеграфе». Была… Была одна…

Пауза затянулась дольше приличия, и Михалыч понял, что продолжения не будет. Он поднял бровь.

– Как зовут? Где живет?

– София. Н‑не знаю. – На морде Зубова проступило брезгливое отношение. – Когда мы разъехались, она перебралась куда‑то в Подкову.

– У неё есть повод писать такое? – Михалыч постучал лапой по угрозам.

Зубов смерил его холодным взглядом.

– Вы забываетесь.

– Кроме писем, что‑то было?

– Некто, – Зубов выдержал театральную паузу, – дал объявление, что моя жена ищет легких отношений. И указал наш домашний адрес. Месяц назад за ней шёл какой‑то… зверь. Вчера наш подвал пытались поджечь.

Михалыч повертел в лапах шляпу.

– Что милиция?

– Милиция не может выдать своим оклады за прошлый год, не то что…

– Думаю, мне стоит поговорить с вашей супругой.

– Все вопросы, которые вы хотите задать ей, вы можете задать мне, – твердо, уставившись Михалычу в глаза, прочеканил Зубов.

– И все же…

– Она беременна. Черт побери! Я нанимаю вас, чтобы ее больше не беспокоили, а не чтобы…

Директор шлепнул лапой о стол, и бумаги разлетелись в стороны. Воздух в кабинете угрожающе застыл.

– Ну, вы берётесь? – спросил нетерпеливо Зубов, соскребая с усов частицу сигары.