Огненный принц из Маншаллы

Мешки с органами скинул в утиль-колодец, внизу сразу же разгорелось пламя, из шахты ударил едкий дым, но крышка тут же закрылась.

После я отмылся в уличном душе, переоделся в лагерное тряпьё. Ничем не хуже того, что на мне было ранее. Обычная гражданская одежда, разве что без значков поддельных брендов.

Так даже лучше.

-- Хы, -- с усмешкой произнёс, я, когда пришёл к Олесе и Саше, которые сидели на пороге. – Глядите, чего нашёл. Во! Глаз змеелюда!

-- Женя! – Олеся пожелтела, зажала рот ладонями, и её чуть не вырвало.

Саша напрягся, но блевать не стал. Отлично. Потихоньку привыкал к виду расчленёнки.

-- А что такого? – Пожал плечами я, и потряс кульком. – Лишние деньги на дороге не валяются. За такие находки платят. А вы говорите, нищие мы. Да такого добра в степях можно горы набрать, и состояние сколотить. Видать, люди из провинций просто работать не особо любят, и ждут правительственных подачек.

-- Вообще не понимаю, что на тебя нашло. – Олеся сморщилась, и неотрывно глядела на глаз змеелюда.

-- Ладно. -- Я добродушно улыбнулся, и сунул кулек в свободный мусорный мешок. – Хватит с тебя на сегодня впечатлений. Внутри всё сияет, короче. Заходим, заселяемся, выбираем удобные койки.

-- Я там в жизни спать не буду! – возмутилась Олеся. – Внутри людей убили!

-- Ну, тогда спи на улице. – Я развёл руками. – К твоему сведению, мама, на каждом сантиметре этой дрянной земли когда-нибудь валялся чей-то труп, в том числе человеческий.

Мы вошли внутрь, а Олеся осталась сидеть на пороге. Ну, ничего. Перебесится.

Я отчётливо видел тепловые следы как человеческих аур, так и аур змеелюдов. Они обычно не очень долго держатся в пространстве. Как правило, около суток. У людей они были ожидаемо тусклыми, у змеелюдов – чуть ярче. В общей сложности градусов сорок, я бы сказал.

Ни о чём. Даже у слабейших тварей из Маншалльских земель аура источает десяток тысяч Кельвинов минимум. А тут сорок от двух чудовищ. Смех на палке.

Я сконцентрировался, и смог равномерно распределить поглощённую астральную температуру между мной и Сашей.

Отлично!

По двадцать градусов на персону. Маловато, конечно, но Саша сразу порозовел, глаза его наполнились радостью. Всё же, разница между парой Кельвинов и двадцатью ощущалась сразу.