Перерыв (пьеса, памяти Дмитрия Александровича Пригова - 15 лет.)

Радомлин – Триста – не тысяча!

Панкратьев - Есть вероятность, что в сентябре пригласят в ДК МЭИ. Там и зал побольше, но все равно не страшно. Наоборот, хочется донести свою мысль.

Радомлин – Так, каждый поэт этого желает.

Панкратьев сидел лицом ко входу на платформу. В следующий момент за дверями показались четверо. Они были такого же возраста, как и Панкратьев с Радомлиным, может чуть младше. Это были музыканты, по обыкновению выступающими в областном железнодорожном транспорте. Один был с электрогитарой, второй с саксофоном, а другие, судя по отсутствию инструментов, были просто вокалистами.

Радомлин – Парни, можно вас?

Они подошли.

Панкратьев (обращаясь к четверым) – Когда ближайший, не подскажете?

Парень с ящиком, глянув на часы на запястье правой руки, ответил

Парень – Минут двадцать у нас еще есть.

Радомлин – Вам до конца?

Саксофонист – Не совсем, мы выйдем в Кабаково.

На платформу зашли еще пару человек, один с клеенчатой авоськой, и баба и тележкой на колесиках. Они пошли в другую сторону, к ”хвосту” состава.

Панкратьев (вслух подумал)– С рынка тащатся.

Гитарист поинтересовался у обоих.

Гитарист – А вы до куда едете?

Панкратьев – Мне в Беляево. Тоже на выступление.

Гитарист (Панкратьеву) – Вы писатель?

Панкратьев – Да, а как поняли?

Гитарист легко ткнул сапогом футляр стоящей рядом пишущей машинки.

Панкратьев – А это не моя, (кивает на Радомлина) Моя дома осталась, не тащил в этот раз.

Гитарист – Ясно.

Саксофонист – Так, значит, вы оба писатели?

Радомлин - Мы, скорее, по поэтической части.

Вокалист (который без ящика) закурил, отойдя ближе к краю платформы.

Второй вокалист – Вы так же работаете со стихом, но без музыки. Мы делаем, то же самое, только еще и танцуем.

Панкратьев – Вот и уравновешено.

Второй вокалист – Говоря, об удельном весе слова в искусстве, соглашусь с вами.

Панкратьев – Патетика – дочь этики, и от этого никуда не деться.

Саксофонист – К этому, как и почти ко всему можно только прийти. Я когда-то начинал чертежником, а теперь – с трубой в губах.

Музыканты засмеялись. Панкратьев неловко улыбнулся, поняв абсурдность, в которую он “столкнул” трубача.

Гитарист – Мы как в тумане блуждаем, так еще и сбиты с намеченного пути дуновением прекрасного духа, завоевавшей нас идеи, осенившей наше сознание.

Саксофонист ему.