Роза для Азора

Но никогда не доводил отношения до той точки, когда мог возникнуть вопрос о браке. Было ли тому виной предостережение, полученное от старца, или просто так сложилось, Савелий не знал. Он предпочитал не думать об этом.

Он считал, то главное в его жизни есть. Успех, слава и работа, много работы. Порой она приносила радость, порой была изнуряющей, вытягивающей из него жизненные силы. В этой круговерти он не то чтобы вовсе позабыл о своем чудесном спасении, но почти не вспоминал о нем, оно казалось ему далеким сном, по какой-то случайности оставшимся в памяти.

Не вспоминал до момента встречи с Юлей. Он увидел ее, хрупкую, беззащитную, а потом встретил ее взгляд. В нем было знание. Он не мог найти слов, чтобы описать его, но это было оно. Он не знал, как понял это, понимание просто пришло к нему, точнее, не пришло, а упало горячей волной.

Савелий совладал с собой. Он познакомился с Юлей поближе, расспрашивал о родственниках, о жизни, он надеялся узнать, откуда у нее это.

Она была немногословна, хотя была рада его вниманию, что неудивительно. От нее веяло космическим одиночеством, уму непостижимо, как она справлялась с этим в столь юном возрасте, когда человек так уязвим и раним.

Она не особо прятала свою беззащитность, но никогда не жаловалась, просто радостно внимала его рассказам обо всем на свете. Ему было все равно, о чем говорить. Об архитектуре ли старого московского центра, о составе ли древних красок, о натурщице ли, позировавшей Гойе.

Он говорил и жадно впитывал ее внимание, отслеживал реакции — где улыбнется, в каком моменте проскользнет тень грусти. Он надеялся, что это поможет ему разгадать ее тайну, но нет. Дальше понимания, что тайна есть и что, с большой вероятностью, их тайны связаны, дело так и не двинулось.

Усилием воли он отвлекся, чему способствовали многочисленные поездки по миру, работа над картинами, преподавание и любимый ученик. Савелий радовался успехам Дениса, пусть скромным пока, но для него несомненным, едва ли не больше, чем в свое время собственным.

Радость питалась еще и тем, что талант Дениса не пришел к нему из неизвестного и опасного потустороннего мира, а вырос на почве обычной жизни обычного мальчика.

— Значит, так бывает, — говорил себе Савелий, глядя на очередной этюд ученика, где изображенное оживало и дарило то счастье, которое человек испытывает при соприкосновении с вечностью.