Роза для Азора

Он уткнулся лицом в мохнатую грудь обнимавшего его существа и доверился судьбе.

Пахло шерстью, было тепло и возникло чувство полной безопасности. Это было странным для той фантасмагории, которая происходила с ним, но главным для него было то, что он остался жив.

Он должен был погибнуть под той лавиной, которая накрыла их альпинистскую группу, как погибли все остальные. Но о гибели друзей он узнал потом. А тогда он очнулся в ледяном заточении. Верхний свод ледяной тюрьмы находился довольно высоко, дотянуться до него не было никакой возможности.

Но в нем была трещина, слишком узкая, чтобы выбраться, но достаточная для того, чтобы в узилище поступал воздух.

Это давало надежду, что он выживет до прихода спасателей, если они появятся до того, как он замерзнет. И если вообще появятся.

Они не появлялись. Савелия неудержимо клонило в сон, и он понимал, что это конец. Последней мыслью перед тем, как он впал в забытье, было сожаление о том, что он так и не напишет задуманную картину.

Из забытья его пробудил луч, светивший ему прямо в глаза.

Свет был синим, он слепил его, но уклониться от луча не получалось. Он следовал за глазами Савелия и проникал к ним даже тогда, когда он пытался закрыть их руками.

Когда он перестал сопротивляться, луч втянул его в себя, и он вместе с потоком слепящего света проскользнул сквозь узкую трещину свода. На поверхности его приняли в объятья эти же лапы, в которых он куда-то несся сейчас. Он быстро отогрелся и снова заснул, понимая, то на этот раз сон спасительный.

Потом был старец, которого он про себя окрестил Леонардо, гикающие чудища на ветвях, которые он назвал бы лианами, если б они не были такими толстыми. И успокаивающий голос, неизвестно откуда:

— Не бойся, пока я с тобой, они ничего не смогут тебе сделать.

Мохнатый пришелец оставил его у подножия той горы, вершину которой он с товарищами пытался покорить, и которая оборвала их путь, послав навстречу лавину.

Ему в голову безо всяких усилий пришло объяснение своего спасения, когда к нему подошел отряд спасителей.

Оно было таким убедительным, словно кто-то хорошо продумал версию произошедшего и продиктовал ее Савелию.

Все сбылось. Его называли величайшим гением современности. Его картины выставлялись в галереях по всему миру и продавались на самых престижных аукционах.

Не было только семьи. Савелий избегал сколько-нибудь серьезных отношений. Он пользовался успехом у женщин и жил отнюдь не монашеской жизнью.