Шварцвальд. Мистический спецотдел

Конечно, зачем смотреть правде в лицо, когда легче все неприятное подменить шуткой. Зачем слушать, что мне плохо без тебя, что я не хочу уезжать, что мне обидно!

Людвиг прикидывал, где взять денег хотя бы на еду для лиса, не говоря уже про квартплату, бензин и прочие мелочи. И как не огорчить Рейнеке тем, что Людвиг не мог оплатить ему нового путешествия? Или мог? Нужно позвонить Юргу, он подскажет, как оформить кредит. Подростки сейчас куда смышленее стариков.

– Зачем вообще меня слушать, да?! – выкрикнул лис и вздернул Людвига за грудки.

Вампир встал и перехватил его запястья.

– Хватит, лисенок, уже не смешно, – сказал он, грустно улыбаясь.

– По-твоему, я смеюсь? Да ты в упор меня не слышишь! Я. Говорю. Правду! – лис оскалился.

Людвиг притянул его к себе и поцеловал в лоб.

– Ты просто расстроен.

Рейнеке толкнул Людвига со всей силы. Вампир ударился об стол. Монитор съехал на подоконник, вздрогнул системный блок.

Вдребезги.

– Рей… Моя любимая чашка!

Людвиг опустился на колени, чтоб собрать половинки, которые надеялся склеить. Рейнеке наступил на кружку подошвой. Осколки хрустнули. Бедро саднило от удара.

– Кто ты вообще такой?.. – прошептал Людвиг.

– Двойник из кровавого зеркала.

Вампир в изумлении поднял глаза. Лис усмехнулся и спокойно сказал:

– Я говорю правду. Только правду. Таково заветное желание Рейнеке из рода альпийских лис.

Людвиг поднялся и схватил двойника за плечи.

– Что ты с ним сделал?!

– Ничего. Он добровольно отдал мне свое тело.

Двойник впился в Людвига взглядом таких родных, но таких холодных янтарных глаз.

– Я здесь, чтобы высказать за него все, что гнило в его душе. Каждое слово принадлежит ему, принадлежит мне, потому что я и есть он. Можешь врать себе, будто я просто злой двойник, но я – отражение его боли, настоящей и неудобной.

Он скинул руки вампира и отступил, ощетинившись.

– Ты просто темная сторона, – пробормотал Людвиг, вспоминая слова гнома.

– Конечно, легче признать, что я порождение тьмы, чем собственную вину! Но тьмы не существует, Луи, нет силы, что сама по себе мечтает наносить вред, есть только человеческие чувства. И я чувствую боль. Из-за тебя.