Шварцвальд. Мистический спецотдел

– Ты же говорил, они хуже уздечки.

Он перекатился на бок, сел и прислонил зеркало к другим зеркалам. Спина намокала от крови, затылок саднило. Людвиг перевел дыхание и постучал в стекло.

– Эй, Йоф! Йоооф!

Келпи затянул галстук и взял расческу.

– Не делай вид, будто правда меня ненавидишь, – прошептал вампир. – Мы с тобой не поделили Катарину, но в глубине души ты все равно же… мой лучший друг.

Йофрид причесался и встряхнул гривой так, чтоб смоляные волосы рассыпались по плечу.

– Йофрид Авербах, келпи с берегов Рейна! – со всей серьезностью позвал Людвиг.

– Йоф?! Йофрид, вернись! – кричал Людвиг, дубася в зеркало.

– Он тебя слышал, но он тебя не спасет, – прозвучало за спиной.

Людвиг в изумлении обернулся. Он поднялся на ноги, подобрал лиса и заглянул за другое дерево. На земле сгорбившись сидел человек в черных брюках и черной рубашке, с длинными черными волосами.

– Йоф?..

Он поднял смуглое лицо с потерянным взглядом.

– Привет, Лех, – сказал келпи и слабо улыбнулся.

Людвиг даже не помнил, когда Йофрид последний раз так по-дружески сокращал его родное имя, а не дразнил крысой. Вампир в недоумении опустился рядом, укладывая лиса на колени.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Любуюсь тем, как исполняется мое желание, – с горечью произнес Йофрид и повернулся к узкому зеркалу, в котором отражалась комната совещаний. Карта Шварцвальда была грубо склеена, фотографии и заметки висели вразнобой.

– Какое еще желание? Ты давно здесь?

– Со дня ее похорон.

Людвиг обмер, с трудом выговаривая:

– Со дня похорон Катарины? Тринадцать лет?! Ты шутишь?!

– Как, ты сказал, ее звали? – оживился Йофрид, оборачиваясь к нему.

– Катарина, – ответил Людвиг.

– Ката… ри… – повторял Йофрид, и взгляд его гас. – Как ты сказал?

– Катарина!

– Ката… Ка…. Кх… Как ее звали? Скажи еще раз.

– Да что с тобой происходит?!

Интерлюдия: Йофрид Авербах

Настоящая свобода в одиночестве.

Дружба и любовь – это сбруя,

и я по глупости позволил себя запрячь.

Я всегда был один. Еще жеребцом отбился от табуна, где здравый смысл уступал гордыне, и каждый бил копытом за себя. Я скитался в водах Рейна от Франции до Швейцарии, в Нидерланды через Германию и обратно, пока не забрел по притоку Рейна в ручей, на берегу которого угодил в капкан. Я пролежал там с неделю. Мне не хватало около фута, чтобы достать до воды, и осеннее небо не щадило дождем.