Есть ли у Города душа? (Второй черновик)

В такие моменты Том откладывал автоматическую ручку и угрюмо смотрел на кошмар, который то лежал на полу, напоминая гигантское насекомое, то бродил кругами, то пристально рассматривал стопку отчетов в углу.

– Да сколько же можно! – первым не выдержал Ловуш. Он постучал кистью по мольберту, отчего на окно брызнули синие точки краски, и указал на сон, который неспешно совершал очередной обход кабинета. – Сколько можно? Пусть усядется. Работать невозможно! Ты, эй, ты!

Том настороженно посмотрел на своего подопечного, кошмар же остановился и повернулся к Ловушу.

– Да, ты, – кивнул Ловуш, – хватит мельтешить. Тут люди работают. Том, занял бы ты своего пса чем-нибудь.

Мало было Тому, что сам он из-за всего случившегося не мог взяться за дело, так теперь еще и портил работу другим!

«Завтра Аня придет с решением и все закончится», – успокаивал себя Том, но эта надежда с трудом протянула до ночи, а на следующее утро и вовсе испустила дух. Бледное лицо Ани, обрамленное синим платком, мелькнуло в окне на какой-то неуловимый миг, она улыбнулась притворно виновато и ускользнула прочь, так и не предложив ничего, а Город предательски скрыл ее в рассветных тенях.

Новый день оказался ужасающе похож на предыдущий, даже новый будильник был изничтожен в той же манере, что и его предшественник, и в душе Тома зародилось подозрение, что это все теперь навсегда. А ведь его мнение даже толком не спросили, хочет ли он, чтобы жизнь переворачивалась с ног на голову, а потом застывала в таком положении!

Сидя за столом в кабинете, Том постукивал ручкой по пустому листу, пока далекие часы на башне Городского Совета отсчитывали десять, и смотрел, как кошмар ходит кругами и от скуки сует свой нос куда не надо.

Иногда сон опирался передней парой лап на стол и склонялся над Томом, который все еще не находил ни одного верного слово, и терпеливо ждал, когда же человек начнет писать, словно смог бы что-то прочесть. Иногда кошмар садился за мольбертом и смотрел, как Ловуш рисует, вдумчиво наклоняя голову то направо, то налево.

В этот раз Ловуш не выдержал к полудню, сказал, что работать в таких условиях просто невозможно, собрался и ушел. По его крайне счастливому лицу можно было заподозрить, что все это больше повод, чтобы уйти пораньше, чем искренняя причина, но Том в полной мере принял на себя вину за то, что парализовал работу главного и единственного художника Управления.