Мир за мир

Амулеты, которые перенесли их сюда, действительно исчезли, зато лежавший перед ними в густой тёмно-зелёной траве большой камень играл всеми цветами радуги. — А что это сзади? — вся компания повернулась в другую сторону.

— Храм, что ли, такой? — Виктор подошёл поближе к небольшому странному домику – квадратному, с высокой пирамидальной крышей, в которой было видно окно из синих стёкол. Вверху крыша переходила в шпиль, увенчанный четырьмя камнями – прозрачным, красным, синим и зелёным. В обращённой к друзьям стене домика виднелись двустворчатые двери, над которыми змеилась непонятная надпись, переливающаяся теми же цветами, что и камни на шпиле.

— Кто бы прочитал, что тут написано? — задумался Артур. — Это точно надпись, а не просто орнамент.

— Войдём? — Нате стало жутко любопытно. — Может быть, там станет понятно, что это такое.

— Думаешь, ювелирная лавка? — рассмеялась Алина. — А что, похоже! Вот и самоцветы наверху!

— А ты думаешь, прибежище алхимика? — вернула ей шпильку подруга.

— Да нет, скорее всё-таки храм, — Виктор попытался открыть двери, и ему неожиданно ответил неизвестный голос, медленно подбиравший русские слова:

— Я… правильно… понял… ваш… язык?

* * *

— Вы… можете… войти, — голос, казалось, звучал отовсюду, но всё же был слышнее всего около дверей храма.

— Пошли? — предложил Виктор. — Раз сами приглашают, зачем под дождём стоять? — он потянул на себя тяжёлую дверь. — Тут никого нет, заходите!

Небольшое сумрачное квадратное помещение было совершенно пустым – лишь в центре возвышался какой-то постамент, похожий на алтарь, с четырьмя шарообразными камнями размером с кулак.

Стены, дверь, алтарь и четыре окна-витража в скатах крыши – и это было всё.

Виктор посмотрел на витраж напротив двери. На первый взгляд ничего особо художественного – красные стёкла, тёмные и светлые, складывались в простой рисунок костра, но ему начало казаться, что этот костёр горит – изображение каждую секунду неуловимо менялось.

Витраж справа от входа, изображавший дерево, весь светился зелёными тонами – зелёные листья, проглядывающие сквозь них зеленоватые цветы, более тёмного оттенка ветки, даже ствол дерева и тот был тёмно-зелёным.

Пасмурный день приглушённо струился через светлые прозрачные листья, похожие на ожившие самоцветы… Ожившие? Нет, дерево, в отличие от костра, не казалось Виктору живым – просто стилизованный рисунок, причём «дерева вообще», а не конкретно сосны или, например, липы.