Дочь Водяного

– К тому же я хотела бы, чтобы работу увидели все участники конференции.

– Как пожелаете, – хищно улыбнулся Константин Щаславович, поворачиваясь к Михаилу. – Помнится, я обещал вам интервью?

Вера вцепилась мужу в руку, не желая его отпускать. Пришлось почти силком отцеплять ее, передавая под опеку совершенно сбитого с толку Андрея. Роман Коржин под предлогом интервью пытался вместе с оператором просочиться следом, но Михаил его жестом остановил, указав на Андрея и Веру. Дудочку коллега передал еще до приезда Бессмертного.

– Какая милая отважная малышка, – по пути к лифту усмехнулся Константин Щаславович. – Боюсь, она расстроится, если с тобой что-то случится.

Михаил предпочел это замечание оставить без ответа. Он молча вошел следом за своим опасным спутником в лифт, с интересом отметив, что Бессмертный нажимает кнопку технического подвала под парковкой. Может быть, он решил разделаться с докучливым журналистом, не прибегая к помощи магии, отдав на расправу браткам? Впрочем, он должен понимать, что для Михаила мордовороты охраны не представляют особой проблемы даже без дудочки.

По мере их перемещения по шахте вниз аура Нави становилась не просто более мощной, но тяжелой и вязкой, если не сказать давящей. А связь с зеркалом Верхнего мира ощущалась все слабей. Да и лифт до подвального этажа ехал подозрительно долго. Впрочем, и сама площадка для конференции была явно расширена с помощью магии. Для Бессмертного не составило бы проблемы провести масштабное мероприятие не просто в коммуналке, но в малогабаритке.

– Что-то ты больно тихий для журналиста, – поддел своего спутника Константин Щаславович. – Вопросы по дороге забыл?

– Льщу себя надеждой задать их в более подходящей обстановке, – парировал Михаил.

– Изволь. Я готов не только рассказать, но и показать, какого могущества ты лишился, побрезговав принять силу Нави.

В это время двери лифта раскрылись, и Михаил, сделав по инерции шаг вперед, едва не бултыхнулся в воды подземной речки.

Запиравшие в камень Черторый строители понадеялись на святость Храма. Однако за годы безбожия древний лаз опять превратился в ненасытное жерло.