Дочь Водяного

Неподалеку какие-то бритоголовые мордатые типы в малиновых пиджаках и с золотыми цепями выясняли с финансовым директором возможность легализации через фонд каких-то средств, полученных явно незаконным путем.

Возле фуршетного стола скучали несколько вампиров и оборотней, явно присматривавших жертву или просто вышедших в свет потусоваться среди своих. А одна эффектная молодая ведьма и вовсе беседовала со своим спутником о том, что ресурсов, которыми обладает Бессмертный, вполне хватило бы, чтобы полностью установить контроль над неким зеркалом измерения.

Сам Константин Щаславович пока к гостям не выходил. Он приехал к открытию конференции, и его доклад о новых технологиях аффинажа золота и перспективах переработки вторсырья был встречен дружными овациями. Братки в малиновых пиджаках, которые, похоже, впервые услышали слово «аффинаж», хлопали громче всех, не замечая, какими голодными глазами на их крепкие шеи смотрят оборотни и вампиры. Потом помимо Андрея выступали какие-то приглашенные экологи, в том числе несколько европейцев и один бразилец.

Михаил послушал первые доклады, поддержал Мудрицкого и переместился в фойе, пообщаться с пиарщиками Фонда и понаблюдать за подготовкой аукциона. Хотя маскировка выглядела надежной, он все равно переживал.

В перерыве к ним с Верой в сопровождении Андрея и Романа Коржина подошел Константин Щаславович.

– Какая достоверность! – похвалил он работу, больше глядя не на картину, а на саму художницу.

Михаил внутренне напрягся. Неужели Бессмертный все-таки разглядел подвох? А они с Ланой так старались, чтобы аура Нави, прикрыв исходящий от зеркала слишком сильный след магии Верхнего мира, и сама до времени сделалась незаметной.

– Я вижу у вас настоящий талант, – продолжал Константин Щаславович, со знанием дела нахваливая сочность палитры и рельефность светотени. – Конечно, я предпочел бы украсить свой дом чем-то более позитивным, но для холла нашего Фонда эта работа бы вполне подошла.

– Но ведь аукцион еще не начался, – зябко кутаясь в накидку, хотя на дворе стояло лето, с тревогой глянула на Михаила Вера. – Я хотела, чтобы деньги, вырученные от продажи картины, пошли на решение экологических проблем.

– Так они и пойдут, – обворожительно улыбнулся ей Константин Щаславович.

– Но, может быть, во время торгов кто-то предложит большую сумму, – словно маленькая домашняя кошка, вставшая в боевую стойку против тигра, держала оборону Вера.