Дочь Водяного

Оценить ущерб, да стационар в порядок привести.

Конечно, Михаил тоже не отказался бы сейчас добраться до цивилизации: проявить пленки и выйти на связь с редакцией. Однако пока не имел сил подняться, при этом не был уверен в том, что в больнице сумеют вылечить раны, нанесенные Хозяином Нави. К тому же он хотел еще раз попасть на полигон и завершить ритуал, запечатав как положено проход. Когда Лана, напоив его отваром, поправляла постель, она тихо шепнула, что в Яви, то есть людском мире, Бессмертного больше нет, но это вовсе не означало, что портал следует держать открытым.

– Да ладно, зачем человека от службы отрывать? – проговорил Михаил смущенно. – Мне уже лучше. И без больницы обойдусь. Руки-ноги целы, а на ребра все равно гипс не накладывают.

– И точно, Андрюха! Куда ж его, болезного, по бездорожью нашему тащить? Пусть хоть пару дней отлежится! – с одобрения Ланы поддержал Михаила Кузьмич.

– Это точно. Я ж на своем «Бобике» человека только растрясу, – развел руками Боровиков, указывая на стоящий возле сарая милицейский внедорожник.

Боровиков внимательно глянул через окно на более заметный сейчас круг, остановивший огненный смерч.

– Да просто чудеса какие-то! – воодушевился Мудрицкий. – Мы же только накануне залили полный бак, а в сарае хранится солярка для моторки и куча всякого добра. Когда пожар перекинулся на стационар и поднялся огненным смерчем, я подумал, что это конец.

– Бывает, – вытирая с затылка пот, невозмутимо кивнул Боровиков.

Он выпил кружку студеной колодезной воды, а от чая с импортной колбасой, которым его пытался угостить гостеприимный Кузьмич, отказался.

– Мне еще полигон осматривать, – заторопился он. – Пока пожарные и телевизионщики все не затоптали. Конечно, после такого дождя маловероятно, но вдруг какой-то след поджигателей обнаружится.

Услышав про телевизионщиков, Михаил снова с тоской глянул в сторону фотоаппарата. Описание вчерашних событий тянуло на крепкий репортаж для хроники происшествий с экологической подоплекой, и он попросил Андрея принести диктофон, раздумывая, удастся ли договориться, чтобы пленку расшифровали и передали в редакцию. Писать и тем более печатать он все равно пока не мог. Руки отказывались слушаться.