Дочь Водяного

– Что же касается пристанища, – продолжал Михаил проникновенно, – думаю, Лана с радостью войдет в твой дом в качестве подруги, а еще лучше –жены.

– С чего ты взял? – смутился, точно мальчишка, Мудрицкий.

Даже в неверном сумеречном свете было видно, что его белая от природы кожа залилась кумачом.

– Да ты разве сам не замечал, как она на тебя смотрит, – все больше воодушевляясь, расписывал очевидное Михаил, принося в жертву возможность своего счастья.

Впрочем, союза без взаимности он себе никогда не мыслил.

– Да видеть-то я видел, только думал, что мне все это кажется.

– Андрей даже начал запинаться. – Я в такую удачу поверить не мог. Все произошло так быстро. Мы знакомы всего два дня, а кажется, я знаю ее вечность.

Михаил подумал, что для Ланы срок их знакомства измеряется иначе, но не стал уточнять.

– Решай сам, – усмехнулся он лукаво. – Но долго думать я тебе не дам. Моя командировка скоро закончится, и, если ты так ничего не решишь, заберу Лану в Москву.

– Ну уж нет, – запротестовал Мудрицкий. – Я ее никому не отдам!

«Только бы нам всем пережить сегодняшнюю ночь», – с тоской подумал Михаил.

О своем выборе он, впрочем, не жалел, и битву, в которую ввязался, чужой не считал. Конечно, каждый уважающий себя шаман должен уметь договариваться с духами Верхнего и Нижнего мира, когда надо – использовать их силу, если требуется – совета спросить. Но коли обитатели Тонких миров нарушают и без того хрупкое равновесие, стремятся захватить то, что им не принадлежит, приходится применять силу, чтобы загнать их в прежние границы или уничтожить.

Обновляя размытую ночным ливнем преграду, Михаил думал, все ли он сделал правильно. Может быть, следовало попытаться запечатать проход? С другой стороны, портал, питаемый кровью невинных жертв, сочился скверной и гноем, и закрыть такую жуткую лакуну можно было, лишь загнав обратно проделавшего ее выползня.

Не по-весеннему теплый и душный вечер к ночи стал по-настоящему знойным. Усиливающийся с каждым мгновением ветер разогнал остатки облаков, и они в панике разбежались, точно испуганные овцы.

Вышедшая на крыльцо Лана в тревоге следила за небом, у кромки которого, как на обуглившемся листе бумаги, догорала полоска огня. Михаил тоже чувствовал, что ветер над стационаром порожден отнюдь не перепадами атмосферного давления. Да и направление красноречиво указывало на это.

– Опять, аспиды, на полигоне мусор подожгли! Чтобы им всем пусто было! – выругался Кузьмич, вышедший вместе с Мудрицким на крыльцо покурить.