Дочь Водяного

К концу дневного перехода болело все тело, а превратившийся в лохмотья куму не только тянул к земле, но цеплялся за камни или создавал ненужную парусность при подъеме, увеличивая риск падения в бездну.

Увы, Семаргл мог только страховать, а эхеле сделался почти бесплотным. На этом берегу духи силы совсем не имели, а дудочка, которая давала им подпитку, по-прежнему не слушалась. Михаила это, конечно, беспокоило, но он понимал, что отступать уже некуда, и лишь облегченно вздыхал, когда тропа снова выходила на берег или хотя бы среди нагромождения гребней, кряжей и пиков проглядывал кусочек моря и далекий остров Буян.

Выискивая проходимый путь через перевалы, цепляясь за уступы, карабкаясь по склону или прижимаясь всем телом к отвесной стене, Михаил, словно непрекращающуюся барабанную дробь, ощущал биение сердца Мирового Змея. Когда же колебатель земли ворочался во сне или выныривал на поверхность для очередной битвы с солнцем, приходилось искать укрытие, чтобы не угодить под камнепад или разминуться с потоком лавы, извергающейся из кратеров и вытекающей из разломов.

Синюшно-лиловые, как налитые кровью гематомы, пронизанные молниями тучи тогда исторгали пепел, а морскую свежесть сменял удушливый запах серы. Ее же в изобилии содержали встречавшиеся на пути источники, пригодные для купания, но совершенно не предназначенные для питья. Поэтому воду и остатки припасов приходилось экономить и растягивать.

Ночь в какой уже раз не принесла отдыха. Едва Михаил смежил веки, земля загудела, низвергая тонны камней и кусков пемзы, в воздухе закружились густые хлопья пепла. Потревоженное Мировым змеем море вело в наступление на берег легионы одетых в свинцовые доспехи, увенчанных шлемами с пышными плюмажами могучих бойцов. На этот раз волна достигала высоты не менее пятнадцати метров, обрушившись на берег с такой сокрушительной силой, что задрожали основания скал.

«Ну вот опять! – недовольно заворочался Семаргл, свернувшийся калачиком на соседнем уступе. – И что им неймется. Ведь и последней кикиморе понятно, что Змею не взять верх».

«А ты попробуй его в этом убеди», – отозвался эхеле, расставляя ноги шире в попытке удержать равновесие на круче.

Михаил глянул вниз и облегченно вздохнул.