Дочь Водяного

Разве что облик жителей выдавал в них индо-арийцев. Но говорили они на каком-то древнем праязыке, так что общение все равно вряд ли бы состоялось. Поэтому он спросил у духов, знают ли они, как разыскать его родных.

«Если ты о родителях деда Овтая и предыдущих поколениях вашей семьи, то они обитают в стране Тонаши или Туони за рекой из мечей и копий. А Сурай и его братья вместе с детьми поселились в Красной слободе, которая находится в двух днях пешего пути от Аркаима. Но до вечера, думаю, туда доберемся», – со знанием дела пояснил Семаргл.

«Я немного срезал путь, – стушевался эхеле. – Через Аркаим как-то удобнее».

«Да ты просто перед сородичами хотел похвастаться, что служишь шаману и умеешь странствовать между мирами», – насмешливо фыркнул Семаргл.

Михаил еще раз глянул на хрустящих ветками мамонтов, вспомнил коз и коров, которых видел в загонах на пастбищах у городских стен, сопоставил с Запретным лесом, где обитала лишь нежить, и обратился к духам за разъяснениями.

«Лошади и другие питомцы не всегда хотят возвращаться снова мытариться в Явь или, как мамонты Аркаима, идти пастись на поля и в сады Ирия и остаются со своими хозяевами, – поспешил удовлетворить его любопытство Семаргл.

«А коровы, свиньи, куры? – глядя по сторонам и вспоминая виденную по дороге сюда живность, уточнил Михаил. – Их, что же, не едят?»

«Еще как едят. Разве ты сам запах жаркого не чуешь? – по-кошачьи облизнулся Семаргл.

С едой, к сожалению, пришлось повременить. Расстояния внутри чертогов Предков оказались значительными. К месту назначения они прибыли уже на закате.

В Красной слободе, где жили родные Михаила, в основном обитали строители советской власти, которые пошли по пути научного атеизма, но при этом прожили жизнь в целом почти праведно и явно не заслужили ужасов Нави или забвения в Обители Беспамятных.

После диковинок Аркаима и архаичных изб и землянок Ярилина городища, где жили древние русы и славяне-язычники, двух-трехэтажные дома Красной слободы смотрелись обыденно и привычно. А украшенные ажурными наличниками фасады и резные деревянные ворота вызывали в памяти улицы сотен старинных городов, застывших в первой половине ушедшего века.