Дочь Водяного

Хотя общение не доставляло ему никакого удовольствия и отнимало последние силы, он вступил в этот малопродуктивный диалог, чтобы потянуть время и хотя бы встать и осмотреться. Все тело болело, в голове мутилось, но вроде бы руки-ноги остались не только целы, но и свободны. Скипер не успел его связать, к тому же возиться с путами при помощи копыт ему было явно несподручно. Поэтому Михаил кое-как принял вертикальное положение и даже ощупал стены своей могилы, ожидаемо оказавшиеся почти отвесными.

«Какой он мне хозяин?! – обиделся Скипер, которого явно тяготила необходимость кому-то подчиняться.

– Мы с Бессмертным равны и по хитрости, и по силе. У вас это называется сейчас партнерство».

«Когда приходится мириться, сотрудничать и копить силы, дожидаясь благоприятного момента, чтобы сбросить другого, желательно чужими руками», – не упустил случая поддеть его Михаил.

«Что-то в этом роде, – миролюбиво согласился Скипер. – А если Бессмертный выберется, пусть попробует доказать, что я не ратовал за его освобождение, не рисковал, пытаясь поквитаться с обидчиком и гонителем.

Я и яму покажу», – добавил он, высыпая на голову своего пленника еще пару центнеров земли.

Михаил едва успел посторониться. Это Скипер ему, можно сказать, оказывает честь, хороня заживо, как Перуна. Только, к сожалению, он не сын Сварога и не умеет метать молнии. Да и то сказать, молодой громовержец в своем земляном плену тоже на целых триста лет впал в мертвый сон.

«Много бы он выбрался, если бы к его братьям и отцу не прибежал его Буря! – обиженно промычал Скипер.

– Просчитался тут я, не подумал, что богатырский конь в подземном стойле сумеет вырасти и двери выбить. Да и то Сварожичам, чтобы меня одолеть, пришлось принимать облик вещих птиц, над мыслями которых я, как и говорил, не властен».

Родные Перуна, возвращая его к жизни, помимо мертвой и живой воды добыли священную сурью. Родители Михаила не могли даже помочь Вере исцелить полученные сыном в поединке с Бессмертным раны. А мертвая и живая вода, которую предлагал Водяной, в нынешней беде точно не помогли бы просто потому, что Михаил отправился в путь один.

Он с тоской подумал о верной дудочке и шаманском плаще, оставшихся наверху вместе со всей одеждой и снаряжением, среди которого, между прочим, имелись крепкий нож, колышки для палатки и даже веревка. Облик предка-тотема, конечно, давал силу и мощь, но теперь, когда он исчез, Михаил застрял бос и наг в глубокой яме, а сверху сыпались все новые и новые центнеры земли.