Дочь Водяного

Сопровождаемый Болотником, который отыскивал для своего дорогого гостя самый сухой и безопасный путь, Михаил покинул островок и зашагал по кочкам и взгоркам между поросшими багульником и пушицей чарусами, обходя елани и топи, над которыми кружились болотные огни и поднимались пузыри от выходящего на поверхность газа. Хотя местные топи слыхом не слыхивали про геологоразведку, но богатств хранили не меньше, нежели Васюганские рямы и веретья, и точно больше, чем карельские корбы.

Домом Болотника оказалась крепкая бревенчатая изба, крытая, как и у деда Овтая, мхом и кусками дерна, поросшего неизменными багульником и пушицей, да и топившаяся явно по-черному.

Во всяком случае, признаков печной трубы или хотя бы дымогона Михаил не заметил. Впрочем, летом болотной нечисти обогрев точно не требовался, а с наступлением холодов все хранители леса обычно впадали в спячку, отдавая свои угодья на откуп вьюгам, завирухам и прочим снежичам, слугам сурового Корочуна. Не просто так Лана все эти годы зиму спокойно жила с мужем и дочкой в городе.

Болотника дочерями Доля, или кто там у нежити кует судьбу, тоже не обидела. Конечно, про сорок сороков хозяин топей явно преувеличил, или же с отцом оставалась сейчас лишь малая часть многочисленного потомства. Однако в избе их встречали не менее двух десятков шустрых и ладных девок, одетых в праздничные рубахи без поясов и венки из водяных лилий.

Похожие на русалок, но менее изящные и какие-то слегка простоватые, они усердно суетились возле огромного стола, ломившегося от такого количества самой разнообразной снеди, какой Михаил и на посольских приемах или гулянках олигархов не видывал.

Бедная утроба, после приключений с Лихом начисто забывшая о завтраке в доме деда Овтая, докучливо заныла.

– Проходи, гостюшка дорогой, не стесняйся, – подталкивая Михаила к столу, хлопотал Водяной. – Откушай здешних яств. Чай, устал с дороги, проголодался, по болоту плутая. А там на дочерей моих поглядишь. Это все они для тебя старались, видишь, сколько всего приготовили.

День-деньской трудились. Все они у меня умницы, красавицы и рукодельницы.

– Благодарю за гостеприимство, – поклонился Михаил, бочком обходя льнущих к нему девиц. – Только сначала дело, ради которого вы меня сюда пригласили, надо сделать. Покажите мне, где там ваша роженица мучается, какая помощь колдовская ей нужна?

– Роженица? Какая роженица? – искренне удивился Болотник, и дочери все как одна закивали, будто отец их усердие мог оценить (или все-таки мог?).