Кровь и Пламя

Августа же продолжала:

- С нами также нет представителей Тюрингии, в столь сложный час эта земля приняла тяжёлое решение о том, что наведение порядка в своём доме важней, чем общегерманские дела, мы уважаем их за это, тем более, что данный вопрос напрямую связан с теми трагедиями, которые я упомянула ранее. И хоть нам и прискорбно сегодня не наблюдать в этом зале их делегацию, однако же мы получили от них клятвенное заверение в том, что это никоим образом не отразится на их дальнейшем вкладе в решение наших общих вопросов, вопросов, касающихся каждого в Магической Германии.

Августа остановилась, снова обводя зал взглядом. Делегаты затихли, слушая своего Канцлера. Шваниц внимательно следил за гессенцами, те не выказывали никакого беспокойства, словно бы для них всё шло, как всегда.

- Не откладывая дело в долгий ящик, хочу позвать подняться на эту трибуну Генриха Гессенского, исполняющего обязанности Председателя Бундестага, для произнесения речи открытия нашего заседания, - Августа лучезарно улыбнулась и посмотрела на главу гессенской делегации, приглашая его спуститься, но тот медлил.

Генрих повернул голову к Отто, сказав что-то, потом бросил несколько фраз своим делегатам и осторожно поднялся со своего места. Шваниц успел даже подумать, что у Аненербе и их сторонников был какой-то иной план, чем идти в лоб в парламентскую атаку на Августу - иначе объяснить чем-либо замешательство Генриха Гессенского глава мракоборцев не мог.

Однако тот вышел на лестницу и под сдержанные аплодисменты спустился к трибуне.

- Герр, - кивнула ему Вальдбург, - Рада Вас видеть в добром здравии.

- Фрау, - улыбнулся ей тот и взошёл на трибуну.

Шваниц видел, как Канцлер почти незаметным движением проверила палочку в рукаве своего костюма и прошла на своё место в переднем ряду. В его голове боролись сейчас две мысли: иррациональное желание занять место рядом с ней, чтобы в случае необходимости защитить, ведь от трибуны до первого ряда так недалеко и так удобно нападать; а также рациональное понимание, что Генрих Гессенский не будет раскидываться убивающими заклинаниями при всём Бундестаге, это не в его интересах.

- Приветствую высокое собрание! - произнёс зычным голосом Генрих Гессенский с трибуны, и все взгляды с амфитеатра устремились к нему, - Прежде чем мы начнём наше заседание, я хочу почтить минутой молчания память трагически ушедшего от нас Председателя Бундестага Генриха фон Мирбаха. Прошу всех встать.