Кровь и Пламя

- Цедеро Локус! - Лисицын вскинул палочку перед собой, и сильным порывом ветра мужчин отбросило, один даже выронил свой клинок.

Кристина обернулась и увидела, что одна из её копий осталась держать, всё ещё отчего-то сопротивляющуюся Марту, а две других, выхватив палочки, рванули к ним. До Кристин оставалось шагов десять, как между ними и настоящей Фавр де Поль возникло из воздуха ещё двое мужчин в чёрных одеждах, в чалмах с замотанными лицами. У каждого из них в руках было по ятагану. Француженка сделала к ним шаг, вставая в стойку.

Лисицын успел отметить про себя, что духи у главы французских мракоборцев несказанно приятные, и тоже встал в стойку, готовясь атаковать начавших подниматься на ноги противников, как вдруг уловил движение сбоку и машинально повернул туда голову. По боковой дорожке, заложив руки за спину, неспеша шёл Хаким, в точно в таком же костюме, в котором разговаривал тремя часами ранее с русским агентом. Рядом с ним также неспеша шла женщина в хиджабе, её руки были сложены в замок спереди.

- Инсендио! - раздался сзади голос Кристины, Иван ощутил спиной жар пламени, но успел увидеть улыбку на губах Хакима.

- Делювиум! - русский сплёл заклинание, и поток воды смыл двух его противников, заставив снова распластаться на земле. Затем он отступил на шаг назад, резко развернулся, сделал ещё шаг к Кристине, уже вставшей снова в боевую стойку, схватил её рукой за талию, а затем шагнул в сторону, размазываясь в пространстве.

Выкрики боевых чар двух лже-Кристин они не успели дослушать, аппарировав из Трептов-парка.

1 - Пётр Христианович Витгенштейн — русский военачальник немецкого происхождения, генерал-фельдмаршал. В Отечественную войну 1812 года — командир отдельного корпуса на петербургском направлении. Действуя в отрыве от основной русской армии, сумел одержать ряд побед над наполеоновскими маршалами. В апреле-мае 1813 года — главнокомандующий русско-прусской армией в Германии.

2 - Протего - защитное заклинание, спасающее от физического урона.

Глава V. Бундестаг

(19 августа)

Виктора Шваница всегда поражал зал заседаний Бундестага своим размахом и то, с каким изяществом он был выполнен. Это не шло, конечно, в сравнение с размером зала, что использовался кайнцауберами наверху, в наземных этажах Рейхстага. Однако полностью сочетало в себе понятия строгость и изящество.