Кровь и Пламя

Француженка огляделась и вытащила палочку, Ламбер посмотрел на неё и медленно кивнул, перехватил свою трость за середину и направился к крыльцу, до которого уже почти дошла лиса.

- Я догоню, - Михаил махнул рукой и вставил свою трость в петлю, которая висела у него на ремне.

Фавр де Поль пожала плечами и направилась за Энцо, Шваниц только взглянул на русского, но ничего не сказал.

Трое волшебников медленно шли к крыльцу. Вокруг стрекотали кузнечики и пели цикады, ночь давно уже накрыла склоны горы Броккен, но что-то было не так во всей в этой тишине.

Перед крыльцом лежало растерзанное тело, возле которого остановилась лиса, потягивая носом воздух. Потом с любопытством повернула голову к дому и прыгнула в сторону крыльца.

- Это домовик… - по голосу француженки непонятно было, спрашивает она или утверждает.

Виктор безмолвно достал палочку, на рукояти которой пламенело алое знамя, и хмуро посмотрел сначала на тело домового эльфа, а потом на лису и дом:

- Силы Броккенской Ведьмы питает сама германская земля, - он обернулся назад, но возле ворот никого уже не было, - Идёмте в дом, случилось что-то очень плохое.

Он обошёл тело домовика, которое лежало на спине, изрезанное и покрытое страшными ранами, трава под ним стала тёмной от крови - видно было, что он принял последний бой в попытке сдержать незваных гостей, вторгшихся в дом, но не справился.

Доски крыльца заскрипели под шагами волшебников, взошедших на него. Ламбер тростью аккуратно отворил незапертую входную дверь и посмотрел в тёмную прихожую.

Энцо аккуратно прошёл в коридор, Кристина последовала за ним, а Виктор остановился на крыльце, обернувшись на двор. Во дворе было тихо, и не было совершенно никого, волшебники остались втроём. Мракоборец поджал губы и направился в дом вслед за французами.

В прихожей были следы даже не драки, просто какой-то кавардак, словно кто-то пытался спастись, потому свалил всё, что там стояло, на пол: цветочные горшки, одежду, обувь, занавески.

Волшебники втроём прошли до конца коридора и вошли в большую комнату. Здесь уже запах был более ощутимым, сладковатый и более резкий, он перебивал аромат трав, которыми обычно пахло в этом месте, Шваниц это отчётливо понимал.