Кровь и Пламя

– Али Демир тоже никаких требований не предъявлял, как понимаю? – спросил Лисицын.

– Пока что нет, кроме своего послания, которое вы все читали.

– Наш мальчик любит пламя и кровь, – Свят Вениаминович хищно улыбнулся и выпустил ещё одно облачко дыма из трубки, – Наш мальчик это получит. Вы решили обращаться к мирянским властям Германии?

– Вильгельм ведёт в данный момент переговоры по этому поводу, – Виктор кивнул, – Сами понимаете, кайнцауберам надо сначала объяснить, что здесь вообще происходит.

– Проблема этого вашего Статута, – пожал плечами глава War&Consulting, – А турки в Берлине что-то говорят?

– Мы планировали сегодня провести переговоры с Хакимом по поводу выкупа французов, которых он удерживает, но они не состоялись. В последний момент турки отменили встречу.

– А что на политическом фронте?

– В Гессене идут аресты, есть основания полагать, что Гессенский дом попал под влияние Аненербе, – Шваниц поднял со стола стакан и отпил из него, – В Сааре и Пфальце сотрудникам министерства и волшебникам, известным в лояльности к нам, был выдвинут ультиматум.

– Виктор, а почему волшебники не воспользуются для эвакуации из Пфальца и Саара каминной сетью или аппарацией? – Михаил скрестил руки на груди.

– Из Саара каминная сеть работает, оттуда уже бегут наши цауберы, а вот в Пфальце магия дома Вальдхаузенов заблокировала этот способ передвижения.

– Ты не сказал про Баварию.

– Там происходит что-то странное, – мракоборец сделал неопределённый жест рукой, – Оттуда пришли сведения о каком-то магическом сражении, притом это было точно не нападение на лояльных нам цауберов. Пока я не готов говорить, что именно это было, однако тот факт, что милицию созвали и Альбрехт Баварский и Августа фон Вальдбург, наводит на мысль о том, что у них там возникла междоусобица.

– Интересные дела, – хмыкнул Салтыков, – Как я понимаю, Нижняя Саксония также предъявила ультиматум министерским магам?

– Да, притом, что там собрано своё ополчение, туда уже прибыли британские кайнцауберские наёмники. Ультиматум формально предъявлен, но по имеющимся сведениям, он был объявлен не в такой жёсткой форме, как в Пфальце.

– Эдик, тебе есть что рассказать? – Свят Вениаминович повернулся к сидевшему на диване юноше.