Международный инцидент

В последний раз Божий Гнев применяли во время прорыва на Припяти, где он оставил выжженную пустыню радиусом в пару километров. Конечно, сотворить что-то настолько мощное Nскому Бюро никто бы не позволил, но даже малого варианта хватило для того, чтобы навсегда забыть если не о промзоне, то об эльфийской яблони точно.

      — Не кипятись, — Станислав поморщился, поправляя под воротником один из амулетов, отозвавшийся жаром на чужую силу, — никто пока ничего проводить не собирался. Думать надо.

      — А что тут думать, — Шурочка невозмутимо пожала плечами и поправила очки на носу, — надо как-то убедить или яблоню, или жертву, что она — добровольная? Довести ритуал до конца. Он же, если я правильно поняла, неполный?

      — Издеваешься? — Станислав преувеличено ласково посмотрел на Шурочку, — мы чтоб курицу под порогом закопать, полгода у Управления разрешение на ритуал выбивали, а потом еще год проверки фона терпели. А тут человек, между прочим.

      — Запрещено Международной Конвенцией тысяча восемьсот тридцать второго года, — стажерка покрутила в руках ложку, — которую кельты вроде только в девятьсот восемнадцатом подписали, да?

      — Подписали.

      — Ну нам же никого жертвоприносить не надо… он же уже, того…

      Глядя в глаза, полные искреннего непонимания проблемы, Станислав сразу вспомнил, как пообщавшийся с Шурочкой пару минут насчет плакатов китайский коллега резко сбледнул и помещение Бюро поспешил покинуть.

      — Это в любом случае работа с энергетикой человеческой смерти, то есть под Конвенцию попадает любое взаимодействие, если оно не направлено на упокоение.

      — Но мы же как лучше хотим… Или тут этот… морально-этический момент?

      К морали и этике Шурочка всегда подходила с большой настороженностью и, насколько знал Станислав, где-то именно тут скрывалась та причина, по которой действительно хороший контактер перебирал бумажки в оперативном отделе. Для профильного отдела тогда еще будущий стажер Кулагина не прошла необходимые психологические тесты.