Сказки. Обо всём понемногу

Такую, как есть – упрямую, со злым языком, только оставь. Девочка моя.

Женщина засыпает на пару со своей тоской. Даже до нее спящей он не решается дотронуться. Он выходит на улицу.

Его братья и сестры расселись вокруг костра. Бездомные птицы: развеселят любого, потом – заставят разрыдаться, после – утешат; не пожалейте на пропитание, добрые люди, спасибо вам за хлеб и подаяние, а к побоям, как учит мэтр Гюг, стоит относиться философски. Не забывая при этом убегать подальше.

- Эй, Жако, куда ты? – Фрелих пристроился рядом, испытующе заглядывает в лицо.

- Так, недалеко…

Город они уже изучили вдоль и поперек. Ладный город: народ любопытный и не злой, на представлениях смеются, где надо. Можно дождаться весны. Если бы только…

- Как там она?

- Плохо.

- Чушь это, - уверенно заявляет Фрелих. – Не может баба помирать от того, что ей взбрело на ум что-то съесть.

- Она не из-за этого, – он замолкает. Как объяснить Фрелиху тоску, слов-то таких нет. Их прежний музыкант, Иоганн, смог бы объяснить, он знал.

А Фрелих не знает. Вроде и руки на месте, и голос такой, что некоторые дамы умереть под него готовы. Про любовь небесную и земную может все разъяснить, хочешь по-благородному, хочешь по-простому. Но говорит обо всем – как с горы смотрит. Его время понимать мир еще не пришло.

- Эти arancie, - со вкусом произносит Фрелих чужое слово, - здесь не растут.

- Без тебя не знал.

- Не сердись, Жако. Думаешь, мне не жалко? Где мы их возьмем? У архиепископа во дворце попросишь?

- У него нет, я узнавал.

- Ты точно чокнутый.

- А ты – нет?

- И я, - смеется музыкант и хлопает его по плечу. - Пойду во дворец, поспрашиваю. Тебе-то, верно, даже одним глазком на кухню заглянуть не дали?

Оставшись один, Жако пытается понять, куда же его занесло. Все серо, но видится теперь как будто лучше. Вот стена, вот окна, забранные ставнями, кривая улица, ведущая в гору, где скоро два века как строят новый собор.

Зато внизу есть церковь Марии-у-ручья. Ее так назвали, как можно догадаться всякому, потому что рядом течет тихий ручей. В его выпуклом изгибе, как птаха в ладони, уместилась церковь. Совсем простая, приземистая, с маленькими слепыми окошками. Должно быть, помнит еще императора Карла.