Искра

- Что мифы и легенды тоже врут? – с долей сарказма так любимого Искрой, Журавлёв поправив кобуру под мышкой и сделал глоток минеральной воды из бутылки стоящей перед ним на старом холодильнике.

- В современной церкви святости чуть, - затянувшись сигаретой, Верещагина сделала плавный шаг вперёд и молниеносным движением ожгла щёку Богданова пощёчиной, тут же вернувшись на место.

Капитан раскрыл глаза и зарычал. Раскатисто, так, что эхо забилось под потолком гаража и до мурашек по спине.

А неформалка и глазом не моргнув обратилась к нему на странном языке.

- На каком это она? – удивился Журавлёв улавливая знакомые нотки, но боясь ошибиться.

- Не знаю, - прислушавшись пожал плечами Игорь. - Похож на арабский.

- Это я и без тебя слышу…

- Но очень отдалённо, - поправился Комаров.

- Это древнеарамейский, - ответил Евгений зачем-то надевая на руки чёрные кожаные перчатки несмотря на то, что холодно в гараже не было.

Богданов же, сначала взиравший на Верещагину перед ним как на ужин, перестал рычать и скалится, затем начал слушать, опустив голову по-птичьи набок и внимательно, облизывая кончиком языка губы будто у него жажда.

Искра словно отчитывала его как учительница нерадивого ученика в школе.

Комаров и Журавлёв улавливали знакомые слова: эльби - сердце, аюни – глаза, нафс – душа и даже рух и есмши, что означало уходи, но и только. Связать вместе сказанное во что-то осмысленное в этом только внешне похожим на арабский языке, не получалось.

А потом Богданов ответил. И говорил он странным глубоким голосом будто не сидел посередине гаража в дюжине шагов от них, а кричал из глубокого колодца.

На этот раз было много анабадди - я хочу, не меньше - ана-финни - я могу и даже хараса – означавшее разговорное сильно желать чего-либо.

Глаза Антона или твари (духа) завладевшей им, внезапно засветились (так что майоры дружно вздрогнули и отошли подальше к двери, ведущей внутрь дома) и он, лязгнув наручниками на несколько миллиметров сдвинул кусок железобетонного бруса под ним.

Однако неформалка просто рассмеялась монстру в лицо. По-настоящему, громко и издевательски, а затем бросив под ноги Богданова окурок вернулась к Комарову.

- Вы ошиблись. Это не демон. Это джин.

Фсбшники переглянулись почувствовав себя участниками сотого сезона «Битвы экстрасенсов».

- Джинн? Из лампы? – скривился в усмешке Журавлёв, но скорее из-за вредности, чем не веря Верещагиной.