Распыление 2. Полуостров сокровищ

Кажется, я сморозил бестактность. Она же ваша бывшая…

– Ничего. Я привык, – оборвал Лумумба.

– Кроме того, по образованию Ольга тоже была медиком. Клятва Гиппократа.

– Есть такие болевые точки… – и доктор, и Лумумба, одновременно уставились на меня. – Ну знаете, как акупунктурный массаж, только наоборот. Я читала.

Борменталь, вздохнув, поднялся из‑за стола и подошел к окну. Резким движением отбросил портьеру. В кабинет проник слабенький серый свет.

– Когда человек умирает… – взяв лейку, он стал поливать фиалки на подоконнике, – Остаются следы.

– То есть, любые физические э… аномалии, можно исключить. – констатировал Лумумба.

– Абсолютно.

– Подведем итоги: князь умер от неизвестных науке причин, а рядом с ним в этот момент была только его супруга.

– Или, как принято говорить в Мангазее, ведьма, – закончил доктор, стоя к нам спиной и глядя в окно.

– И всё‑таки я не понимаю… – давно стемнело. Это выражалось в том, что свет солнца стал сумрачным, тусклым, а на проспектах зажглись фонари. – Почему тело князя сожгли так поспешно? Буквально на следующий день. Конечно, напрашивается вывод, – Лумумба шагал очень быстро, я еле за ним успевала, – Что кому‑то было не выгодно оставлять его э… во плоти.

– Это было бы слишком просто, – отмахнулся наставник. – К тому же, не всякий труп знает, от чего умер.

– Думаете, они это из‑за Ольги? Чтобы вы доказательств не нашли?

– Ничего я не думаю. Я спать хочу, – огрызнулся Лумумба.

Пер он, как таран, почти не разбирая дороги. Прохожие разбегались с его пути, как цыплята от кошки, а позади раздавались невнятные ругательства.

– Хотя нет… – продолжила я рассуждать вслух. – Им бы только на руку, если б вы тоже подтвердили её виновность…

– Перестань болтать. Зубы ноют.

Я опешила. И что я такого сказала?

Остальной путь до дому проделали молча. Молча свернули в наш переулок, сдавленный высокими, почерневшими от времени заборами, молча вошли во двор, подметенный и побрызганный водичкой заботливым котом.