Лелька и ключ-камень

Во время очередной партии аука застенчиво, что было для него совсем нетипично, попросил:

— Ведающая, вот ты ко мне с добром. Шашкам научила, одежку справила, понимаю я, что дерзко будет еще чего-то желать. Но попросить хочу, ты уж не серчай.

— Не буду. А что за просьба такая, что ты издалека начинаешь?

— Слыхал я, веда, еще летом, что имя ты броднице дала. А можешь меня поименовать?

Лелька опешила. Просьбы была совсем пустячной. Но глазки котика из Шрека, смотрящие на нее с физиономии пожилого гриба, показывали, что легкомыслие здесь неуместно.

— А скажи-ка мне уважаемый, зачем тебе имя надобно?

— Дык… сама, поди, слышала, как леший грозился грибом меня сделать, да в суп отправить. А буде у меня имя появится, у него такой власти не станет.

— В смысле, грибом тебя сделать не сможет, или в супе сварить?

— Сварить-то сможет, кто ж ему воспрепятствует, да еще в его же лесу. А вот грибом сделать — уже нет. И ежели я сумею удрать да схорониться, а то и в другой лес перебраться, то сделать он ничего не сможет.

— Если так все замечательно, то чего ж ты до сих пор без имени гуляешь?

— А кто б меня поименовал? Думаешь, веды в наш лес кажный день строем ходят?

— А другие люди?

— А они меня не видят. Да и потом, вот будь ты обычным человеком, да заговори с тобой гриб, что бы ты делать стала? Беседы с ним вести?

Лелька подумала и решила, что обычный селянин говорящему грибу бы не порадовался.

— Вот-вот, — правильно понял ее молчание аука. — У людей разговор при такой оказии короткий — сапогом мне по хлебалу, да и ходу.

Так бегут, что никакая арысь не догонит.

— А кто ж тогда Ермолаю имя дал?

— Э-э-э, он свое имя хитростью получил. Давно то было, меня еще не было.

— А откуда ж знаешь?

— Да мне болотник прежний разболтал. Была в здешних местах девка красивая, из зажиточной семьи. Как впору вошла, женихи на двор потянулись. Родители-то ясно дело, выбрали самого крепкого хозяина, а девке-то красавец-певун полюбился. Да только нищим был красавец, как мыша при церкви.

Вот и приладилась девка к нему на свидания в лесок бегать. А звали-то парня Ермолаем. Однажды закружил-заблудил его леший, а сам в его обличье к девице вышел. Где ж деревенской-то девахе морок разглядеть! Кинулась она ему на шею, по имени назвала. А не всякий знает, что как нелюдь имя получает, принимает он в тот момент истинный свой облик. Вот и лешак принял. Девица как его увидала — разума лишилась. Но имя он получил, с ним и существует.