Все дороги ведут в Сад (черновик)

В этот раз Маска рубанула сверху, но железо снова застряло в уплотнившимся пространстве перед лицом Хозяйки.

Ссэра вновь отпустила рукоять, победно вскинув появившийся в ладони уже старомодный револьвер, однако выстрел сделать не успела — ее рука покрылась камнем, лишив тело движения.

— Я знала, что у тебя с головой сложные отношения, но не думала, что до уровня попытки победить Хозяйку на ее же территории, — спокойно сказала властительница местных земель.

— Временно исполняющую, — хохотнула нисколько не потерявшая присутствия духа Маска.

— С тобой бесполезно разговаривать, сумасшедшая. Ты хуже чертей, у которых от древности высохли последние мозги.

Маска засмеялась. Хозяйка, тяжело вздохнув, сняла с ссэра окаменение и впустила обратно в воздух кислород. Такие у них были с этой ссэра сюзеренные отношения — «я тебе повинуюсь не потому что ты главная, а пока ты можешь меня победить».

Почему она увязалась за не изначально было отдельным вопросом. Мотивы этого извращения над природой были непонятны — ее, Хозяйку, сейчас одинаково ненавидели все: как люди, так и местные; сама она к своим подчиненным не выходила, не считая церемонии открытия и закрытия Великого Пира дважды в году, соответственно, не только связей, но и уважения народа у нее не было.

Хозяйка напряглась, пересчитав силой всех узников этого места.

— Здесь не хватает одной статуи, — сказала она. — Кто-то сбежал.

— Какая жалость, — притворно огорчилась Маска, подпрыгивая и проверяя, как двигается вышедшее из оцепенения тело. — Давай поищем!

В голове запульсировала наконец нагнавшая Хозяйку мигрень. Она чувствовала себя морально выпитой и наблюдение мельтешащей ссэра лишь усугубляло ситуацию.

— Не сейчас, — сказала Хозяйка и махнула рукой, устало массируя виски, — мне нужно отойти после сегодняшнего нескончаемого цирка, а завтра еще день закрытия.

— Сделаем-с!

***

Тесова еще не успела осознать опасность, как Маска в мгновение ока оказалась нависшей за выемкой за кустами, где когда-то стояла вызволенная ими статуя, а сейчас лежала на земле придавленная пытавшимся ее защитить Артемом Лиля. Черные прорези одну бесконечно долгую секунду смотрели прямо в глаза распластавшихся перед ней детей.