Сердце Господина

Бесхитростный и голый взгляд он видит на щитах

Плебеек, что голы, как гафель, сбросивший бизань,

Как все остовы, не сгодившиеся для судов!

А в памяти Шутэссочка с чёрными остриями губ,

В корсете с веером и дымящим мундштуком,

Облизывает яблоки и капли винограда

Дурашливо роняет в повязи корсета.

Запомнил взгляд тот Господин, что источали страстно

Пьяные рубины глаз в оправах чёрных ромбов.

Но что за клоуны надеть забыли панталоны?

Оставив от корсета лишь усы каркаса?

Голы, немы, прикрыты вычурным раскрасом!.

Здесь автор должен наспех сделать па,

Чтобы нелепо скрыть своё падение с ума —

Так делают всегда, напялив маску мастерства

На грубый неотёсанный увраж.

Выдав за па своё паденье, автор —

Хитрющий гад и ждёт аплодисменты!

Господин сокрушался:

– Просто нагой? Элементарно не одетой? Вот так пошлятина! Что за дурной тон! Где разврат ведьмы? Где похоть сатанессы? Где огоньки безумных глаз, будоражащие кишки? Голая нагота – простоволосая ты, а не распущенная! Надень умное молчание! Прикройся стеснительностью! Накинь на себя мантию алчности, да хоть колпак Арлекина – мне всё равно! – Господин раздражённо швырнул шёлковый платок в сторону щита; Дева на плакате стыдливо поймала – накрахмаленную католическую шляпку и небрежно натянула на кудри.

– Так-то лучше, – усмирился Господин. Довольная, слегка стеснённая Дева в ответ вытянула большой палец.

Бледная была осень. Мертвецкая. Жемчужная! Пылающие янтарные угольки листьев истлели и покрылись изморозью пепла, и листья стали серые.

Как можно было не напиться этой осенью? Как кристальной водой из кувшина, как парным молоком. Напиться сверх меры, в самую душу, утолив жажду не только желудка, но сердца.

Как Господин может быть нужен на этой земле сегодня, сию секунду? Кто зовёт его, кто зовёт зло? Кто пнул кувшин ногой, не способный утолить им жажду?.

Господина мучила жажда. Он устал брести по бледным промышленным районам и заглянул в немилый ему гостиный двор гротескного шутливого раскраса на фоне мертвецких домов.

– Бог мой, вот так моё мясо! Мясо с оттяпанной фермы, превращённой мною в рай, красуется на прилавках! Что же, я полюбуюсь! – Господин с восторгом ребёнка воткнулся пальцами в витрину.