Покров-2. Багряница

– И что нам теперь делать? – Василиса попыталась спрятать телефон и вдруг поняла, что не сразу попадает в карман – пальцы не слушались, руки дрожали. Как и всё внутри. – Автобусов-то сегодня больше нет.

– Придётся топать пешком, – вздохнул Гаврил.

Зоя сделала шаг к дороге, но Коля удержал её за рукав.

– Нельзя нам светиться. Лучше через лес.

– Ночью? Опять? Ну уж нет. – Василиса тоже направилась к дороге, но тут же отскочила обратно под ветви ивы. К остановке подкатил автобус с разбитой кабиной, из которого выскочил отец Павел с маленьким чемоданчиком.

– Что вы здесь делаете? – резко спросил священник, отодвигая ветви дерева, как занавес.

– Гуляем, – нашлась Василиса. – Окрестности осматриваем.

– Ясно, – кивнул монах. – Марш домой.

– Это как же, интересно? – с вызовом спросила Василиса. – Автобусы уже не ходят.

Отец Павел повернулся к дороге и оглушительно засвистел. Раздался шум мотора, и вот у остановки вновь затормозил автобус с разбитой кабиной.

– Он же только что уехал, – опешила Василиса.

Отец Павел поднял руку в знак тишины и, придерживая занавес из веток, выпустил ребят друг за другом. Потом, как конвоир, сопроводил всех до автобуса и проследил, чтобы они вошли внутрь. Дверь закрылась, и силуэт священника стал отдаляться, тая в летней ночи.

– Обалдеть, – выдохнул Коля, озираясь. – Кабина-то разбита и водителя нет, вы видели?!

– Что вообще происходит?! – рявкнула Василиса, ни к кому не обращаясь. – Кто нас выдал? Лета? И зачем здесь этот поп?

Ответ вдруг всплыл сам собой.

– Ты! – крикнула Василиса Гаврилу, который вздрогнул. – Рассказывай! Быстро!

Видимо, приказной тон вышел у Василисы отлично, так что Гаврил только глянул на неё и как-то поник.

– Разрешение на печи дал ещё мой отец. Не за спасибо, конечно. – Гаврил смотрел в пол. – Новый глава в курсе дела.

– Ясно, – кивнула Зоя. – Значит, это Лета нас выдала.

Отлично. Предатели, злыдни, слабаки, психи. И посреди всего этого – Василиса.

– Тормози! – скомандовала Василиса через плечо.

Автобус замедлил ход, потом остановился. Дверь открылась, Василиса спрыгнула на обочину. В ушах стучало, внутри клокотало. Значит, они знали, всегда знали.