Бумажный Тигр (III. Власть)

Если бы Лэйда заставили описать внешность мисс ван Хольц, он бы позорно бежал от этой задачи, как человек, от которого требуют описать «Красавицу» кисти Тициана, используя только лишь слова с упаковок от консервированных фруктов и объявлений о продаже риса. Она была…

Она была невероятно хороша собой. Ее тело, несомненно, было изваяно старой доброй Европой, в ней чувствовалась прохладная твердость пурбекского мрамора[10], обтесанная поколениями чопорных пуритан. Но, кажется, Полинезия, улучив момент, успела тайком вдохнуть в это создание толику своей души, наполнив строгие викторианские формы тем материалом, который был совершенно неизвестен ее благородным предкам.

От мисс ван Хольц исходила одновременно и прохлада бездонного, распахнутого в любую погоду, неба, и обжигающее тепло экваториального солнца. А еще в ней, кажется, была заключена частица штормового океана, прорывающаяся в ее речи мягким и грозным шелестом волн.

Она немного похожа на Аду Кавендиш[11] с открыток, подумал Лэйд, пытаясь устроить руки на животе так, чтобы скрыть потертости на ткани пиджака.

Но только глаза…

Полинезийская кровь наградила мисс ван Хольц не только смуглостью кожи – ее легко было не заметить в свете газовых рожков – но также характерными скулами и разрезом глаз. Немного раскосые, как у многих полли, они выглядели лукавыми и серьезными одновременно, что порядком сбивало с толку.

- Да, - выдавил из себя Лэйд, напрягая диафрагму так, точно пытался поднять набитый мукой ларь, - Шерсть.

Торговец шерстью. Веллингтон.

Мисс ван Хольц рассмеялась и от ее смеха заскорузлая душа Лэйда Лайвстоуна воспарила на пять дюймов над его телом, выше того места, в котором обычно располагалась.

- Как интересно! Мы тоже торгуем шерстью, да и не только ей, за этот год мы продали, наверно, тысячу фунтов шерсти, но при этом, представьте себе, никто из нас не держал в руках даже мотка пряжи.

Свои густые каштановые волосы она стригла коротко, на островной манер, куда короче, чем было принято на континенте, но это чертовски ей шло.

Как и простая прическа, украшенная лишь парой атласных лент. Даже если бы она вздумала распустить ее, волосы едва ли коснулись ее плеч, подумал Лэйд. Ему почему-то очень захотелось увидеть их распущенными.

Мисс ван Хольц была не просто хороша собой, она являла причудливое смешение культур, в котором викторианская строгость и полинезийская естественность дополняли друг друга так же органично, как ночь дополняет день.