Ловушка на ловца

Во-вторых, наверное, мне стоит окончательно помириться с Симаковым. Как бы там ни было, а ничего плохого он мне не сделал. Если посмотреть на мир его глазами, то это я – лентяй и выскочка вечно выхватываю у него из-под носа его славу. Ведь, если честно, у Коли есть и шарм, и знания. Он достоин быть первым учеником. С этим я согласен. У меня же есть только харизма. Вот она все и портит.

Если уж, совсем начистоту, еще в школе меня поразили сказки Гофмана. Мрачная готика, перемешанная с мистическим восприятием немецкой действительности, стали для меня откровением.

«Крошка Цахес» поставил мои представления о мире с ног на голову. Я вдруг отчетливо осознал, что все эти фантасмагории, на самом деле, не плод воображения воспаленного разума автора, и не искаженное отражение реальности, а самая обычная бытовая реальность.

Просто взрослым было страшно признать, что их благословения в итоге чаще всего превращаются в проклятия. Меня тогда поразила не сама возможность манипулировать обществом, получая награду за то, что делают окружающие, а то, что многие вокруг меня этим с успехом пользовались.

Просто они понимали, что на самом деле, воруют чужие успехи. Они избегали краха и разоблачения только потому, что сами не верили в свою исключительность и не придавали большого значения карьере, сделанной за них руками и головами других.

В детстве меня возмущала эта несправедливость. Взрослея, я понял, что если не стать в лагерь Цахесов, то можно легко оказаться гением, кормящим своими изобретениями целые корпорации, и вечно считающим при этом мелочь в хлебном киоске.

Позднее я нашел описание механизма эксплуатации чужих мозгов даже в канонической советской литературе. «Русский лес» Леонова – вот вам бытовое применение способностей Цахеса, лишенное всяческой мистической подоплеки.

И тогда я попытался защититься и от паразитирующих Цахесов, и от несчастных талантов. Я решил пойти другим путем.

Я понимал, что бороться с изменением законов мира глупо, но можно их корректировать.

Я превратился в хамелеона, который везде выглядит как свой парень, но при этом ни кого не кормит своими мыслями и высказываниями. Я не воровал и не разрешал красть у себя, я позволил себе неслыханную роскошь: быть не как все, а просто оставаться собой.