Ловушка на ловца

Жучок вдруг снова мигнул красным лучом, зашипел и попятился от меня в сторону. Так он еще и с зачатками интеллекта. Очень интересно!

Я подпрыгнул, схватил шпиона и тут же сорвался с табуретки.

Благо, упал я на соседнюю кровать. А ведь мог и голову вдребезги разнести об никелированную спинку, например.

Паук щекотно карябался у меня в кулаке. Было такое ощущение, что это вовсе не механическая тварь, а нечто живое.

Теперь можно было уходить из больницы. У меня был пепел Сергея Александровича и управляемый жучок со встроенной в него вебкамерой.

А Лариса… Ну, это еще не любовь. В конце концов, это, наверное, просто юношеская влюбленность. И еще – урок жизни.

Ничего, разрыв с Ларисой – не самое страшное, что со мной случилось в последнее время. Не так уж часто я о ней и вспоминал.

Конечно, я себе врал. Не без этого. Но кое-что в моих доводах было правдой. Собирался ли я когда-нибудь жениться на Лариске? Нет. Я даже не задумывался о подобной возможности.

Смешно конечно, но мы, действительно, начинаем что-либо ценить, только тогда, когда это что-то теряем. Бог с ней, с Ларисой. И, в конечном счете, я даже рад, что ей дали возможность уехать в Питер. Там она поменяет фамилию и поступит в престижное учебное заведение.

Я больше чем уверен, что Нектарьевич отдал ей весь гонорар, заработанный ею на предательстве. Наш инквизитор – сама справедливость.

Конечно, этот факт нельзя будет скрыть, и он лишним грузом падет на чашу весов правосудия.

И даже если Даниила Нектарьевича лишат лицензии на право преподавания, даже если его объявят преступником и сошлют куда-нибудь, уже никто не сможет вырвать из моей памяти и из моей души те уроки, которые он провел только для меня.

Суд общества может быть любым, суд моей совести – лишь пристрастным. Друзей нельзя предавать, и вовсе не потому, чтобы тебя самого потом не предали.

Уступи, дитя, место старушке, а то вырастешь, и никто тебе самому не уступит места. И ведь эта уловка работает. Я часто видел, как дети, уставшие от занятий, уступали места пенсионерам, катающимся в автобусах от смертной скуки, а потом эти дети вырастали и погибали в горячих точках, и никто им никогда не уступал места. А пенсионерки продолжали кататься и скандалить, ругая молодежь.